Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

— Ну да, продажный Горбачёв и его команда… — насмешливо сказал Мурзабек Ямадаев, весело глядя на Феликса своими влажными, восточными глазами.

— Они все продажные были, — легко согласился Феликс.

Всё, что было до его рождения, ему казалось ненастоящим. И всё, что говорилось об этом, казалось большой выдумкой больших дядей, половина из которых уже почила в бозе. Смысл имели только настоящее и будущее. Прошлое было тупым и глупым, не требующим к себе особого внимания, разве что в качестве назидания в заказной статье, но это была больше игра, чем настоящая жизнь.

— Даже сейчас? — спросил Мурзабек Ямадаев.

— Сейчас нет. Сейчас всё по-другому.

Сейчас мы умные и продвинутые, подумал он и почему-то вспомнил о «болотной», с которой всё и началось, а все тупицы остались в прошлом. Тупицы нам не нужны, тупицы — это мусор, выброшенный историей. Вся сила сейчас в «новой свободе», и кто этого не понимает, тот безнадёжно отстал.

— Откуда ты знаешь? — нагло удивился Мурзабек Ямадаев и пристально посмотрел на него. — Ты ещё пацан, жизни не видел.

— Я не видел жизни, — уязвлённо согласился Феликс. — Но я знаю, — упёрся он, — что было хуже, чем сейчас.

Это был его последний рубеж обороны, за ним начиналась полоса отчаяния. Никто ещё не загонял его туда, даже Гринёва, но с Гринёвой это отчаяние было особого рода, это было сладкое отчаяние и сладкая смерть, которую он готов был принимать хоть сто тысяч раз подряд.

— Что ты, как попка, заладил, «хуже» да «хуже». У тебя собственные мысли есть? — Мурзабек Ямадаев посмотрел на него так, что Феликс окончательно забыл все свои мнимые страхи. Настоящий страх в образе абрека сидел перед ним, и это было куда реальней, чем мнимые боевики, готовящие прорыв.

— Пока была ваша власть и вы платили деньги, все было нормально, потом вы ушли и все начали мстить друг другу. Начальством стали убийцы и «лесники», они никогда не смогут создать государство. Они говорят: «Подождите, следующее поколение будет другим».

— Что? — спросил Феликс и сделал наивное лицо.

— Дурак ты, и кашу свою ты ещё не съел, — презрительно посмотрел на него Мурзабек Ямадаев.

— Мы делаем новую страну. У нас новые идеалы, — промямлил Феликс через силу. На лбу выступил холодный пот, хотя в салоне было прохладно. — Сказано, что СССР — это плохо… — выдавил из себя Феликс.