Глава двадцать девятая
— Ну что, мудила, твое кунг-фу совсем говно, - слышу где-то очень высоко насмешливый голос. Знакомый голос. - А не надо не в свое дело лезть."
"Он говорит что-то еще, ему вторят злой смех и ругань, но мне уже все равно. Уже не чувствую боли, а мир вокруг стремительно схлопывается до размеров одной единственной светлой точки на уровне моих глаз. Наверное, это мой телефон со все еще горящим фонариком.
Последнее, что успеваю осознать перед очередным отключением, женский голос:
— Хватит, вы же его убьете…
Темнота.
Тишина.
Последующие часы помню урывками. Какие-то отчаянные крики, звуки далекой сирены, бьющий в глаза противный свет. Снова крики, тошнотворный запах лекарств, люди в белых халатах. Снова яркий свет. Больно. Сразу везде. Особенно болит рука. И голова. И в груди что-то тянет, будто оттуда сквозь небольшой надрез вытаскивают внутренности.
Темнота.
Тишина.
— Стасик, как ты? - надо мной склонилась заплаканная мама. Пытается улыбаться, но из ее глаз катятся и катятся слезы.
— Все хорошо, - в горле очень сухо, настолько, что едва протолкнешь слова. - Попить.
— Да-да, конечно, - она возится в стороне и выше от моей головы. Слышу звук наливаемой воды.
Руки мамы дрожат, когда она подносит к моим губам пластиковый стаканчик. Приподнимаю голову и пью. Жадно, разом все, что она мне дает.
— Еще.
— Ты горе мое, - плачет мама, когда я, наконец, напился. - Больше никаких жить отдельно. После выписки сразу домой.
Мы с отцом…
— Вы с отцом большие молодцы, - улыбаюсь ей растрескавшимися губами. - Но обратно я не вернусь, прости.
— Но почему? С кем ты связался? Что случилось? Почему не хочешь жить дома? Мы что-то не так сделали?
Как много вопросов на мою несчастную гудящую голову.
— Ничего особенного не случилось. – Сам выбираю вопрос, на который буду отвечать. Ну, как отвечать, немного отбрехаться. Не хочу рассказывать ей, с чего все началось. Знаю, что не поймет и не оценит. Да и не нужна мне чья-либо оценка.
Тогда, зимой, поступил так, как считал нужным. И знал, что могу огрести в ответку. Вот и огреб. - Просто оказался в плохое время в плохом месте. Что со мной? Что-то серьезное?
Не могу пока осмотреть себя - тяжело даже просто приподниматься. Сил нет никаких. Такое ощущение, что не ел минимум неделю. Еще и голова кружится. И челюсть – каждое слово дается с большим трудом, но это и понятно, наполучал я по ней достаточно.
