Великий герцог Мекленбурга

Ей-богу, почтенный пан неверно выбрал себе службу, и король наверняка предложит ему другую.

– Какую такую другую? – настороженно спросил пан Мариан.

– Да ту самую, какую справлял покойный Станчик при Сигизмунде Старом, черт бы вас подрал!

– Негодяй! Не надейся ускользнуть от меня, ибо эту ночь ты проведешь в кандалах.

– А вот это уж дудки! – возразил я, подбоченившись. – Я близкий друг королевича Владислава, и будьте уверены, он не спустит оскорбления, нанесенного его приближенному!

– Пан Мариан, господин фон Кирхер мой гость, и я не намерен прибегать к таким мерам.

Однако, если не возражаете, Иоганн, вам предстоит переночевать под замком.

– Воля ваша, пан Якуб, хотя скажу прямо – ваше решение обидно для меня. Но, как вы правильно заметили, вы тут хозяин. Надеюсь, завтра абсурдность обвинений пана Одзиевского станет очевидной, и я не стану долее обременять вас своим присутствием.

– Ну что вы, Иоганн, я вовсе не хотел вас обидеть…

– Полно, господин Храповицкий, где моя тюрьма?

Комната, которую мне отвели, находилась на втором этаже, или ярусе, уж не знаю, как правильно назвать эту часть терема, занятого паном Якубом.

Довольно маленькое окошко гарантировало, что я не вылезу из него. Тяжелую, на совесть сколоченную дверь также было не выбить. К тому же пан Мариан настоял, что закроет ее на свой замок. «Вот, Ваня, ты и довыделывался», – подумалось мне. Впрочем, не все было потеряно, доказать, что я герцог, Одзиевскому будет непросто. К тому же Казимир должен быть где-то рядом – глядишь, и выручит. Так пытался я успокоить себя, но получалось плохо.

Тем временем шум в доме Храповицкого стал стихать – очевидно, гости, уставшие с дороги, отправились отдыхать. Вслед за ними угомонились и слуги. Я сидел у окошка и бесцельно смотрел во двор. Наконец мое внимание привлекла служанка, вышедшая по какой-то своей надобности. Я сразу не понял почему, но девушка показалась мне знакомой. Но когда я пригляделся внимательнее, в памяти возник познанский замок.

И горничная, знаками зовущая меня на встречу с панной Марысей.

– Эйжбета! Эй, Эйжбета! – припомнил я ее имя. – Подойди сюда, милая.

– Ой, откуда пан меня знает? – удивилась горничная.

– Ты не помнишь меня, красавица? Я прежде служил у пана Остророга.

– Нет, а чего вы хотите? – немного кокетливо улыбнулась Эйжбета.

– Ничего плохого, красавица, просто так случилось, что твоя госпожа обронила платок. Я подумал, что не годится ему валяться в грязи, и поднял.