Великий герцог Мекленбурга

Прежде чем я успел что-либо понять, ко мне бросился сам пан Якуб и с совершенно счастливой улыбкой на лице буквально потащил за собой к распоряжавшемуся этой кутерьмой богато одетому шляхтичу.

Что оставалось делать в такой глупой ситуации? Разумеется, я самым изящным образом поклонился и буквально подмел плюмажем своей шляпы пол перед своим старым знакомым паном Марианом Одзиевским. Со времени нашего последнего свидания пан Мариан стал выглядеть гораздо лучше, по крайней мере, умирающим он уже не казался. Мысль о том, что двадцать тысяч талеров, заплаченные им в качестве выкупа, ждут меня в Мекленбурге, привела меня в игривое настроение, и я улыбнулся своему бывшему пленнику во все тридцать два зуба.

К сожалению, ответной любезности я не дождался: улыбка медленно сползла с посеревшего лица смоленского каштеляна, и он, глядя на меня выпученными глазами, смог лишь пробормотать:

– Мекленбургский дьявол…

– Кузен, а вы уверены, что вашего друга зовут именно так? А то он напоминает мне кое-кого другого, – проговорил справившийся с волнением Одзиевский.

– Напоминаю? – перебил я собиравшегося ответить пана Якуба. – Дайте угадаю, любезный пан. Я, верно, напомнил вам вашу покойную бабушку, которая вас бранила в детстве за непослушание и перед которой вы не успели извиниться до ее печальной кончины. Какой занятный случай, непременно расскажу о нем его высочеству королевичу Владиславу.

– Негодяй, – уже не сдерживаясь, закричал Одзиевский, – ты проклятый мекленбургский герцог! Я убью тебя!!!

– Что за вздор вы мелете, любезнейший! Меня зовут фон Кирхер, и я состою в свите вашего королевича, о чем у меня есть соответствующие бумаги.

Право, пан Якуб, ваш родственник не в себе и несет какую-то дичь. Очевидно, плен плохо подействовал на его разум.

Пан Якуб переводил взгляд с меня на кузена, а потом наоборот, с видом полнейшей растерянности. Видя, что он колеблется, я еще подлил масла в огонь:

– Нет, вы правда думаете, что повстречали зятя шведского короля одного, без свиты, в окрестностях Смоленска? Право, я был лучшего мнения о вашей рассудительности!

– Но, господин Кирхер…

– Да какой Кирхер! Говорю же вам, что этот негодяй – не кто иной, как герцог Мекленбургский!

– О нет, я больше не вынесу этого бедлама! – заявил я.

 – Давайте сделаем так. Сегодня уже поздно, а завтра все вместе отправимся к его величеству королю и его высочеству наследнику, где господин Одзиевский повторит эту нелепую басню. После чего мы все славно посмеемся.