Великий герцог Мекленбурга

Впрочем, основная часть запорожцев прекрасно поняла, в чем состоит опасность, и обошла наших стрелков по дуге, потеряв, правда, при этом время. Так что рейтары Аникты, проскакав вдоль стены до Ильинской башни, завернули за угол и вошли в раскрытые для них ворота. Почти догнавшие их казаки попытались было с ходу ворваться на плечах отступающих, но, едва нескольким из них это удалось, защитники ворот опустили решетку, о которую расшиблись несколько преследователей. Тем временем ворвавшиеся внутрь казаки оказались в западне.

Рейтары Вельяминова, в который раз продемонстрировав отменную выучку, развернулись и встретили врага плотным огнем из пистолетов. Казаки пытались схватиться с ними врукопашную, но до сабель дело так и не дошло.

Как раз в этот момент к месту схватки подоспели и мы. Большинство казаков было уже убито, и лишь трое уцелевших упрямо стояли спина к спине с саблями в руках. В одном из них я с удивлением узнал казака, бывшего парламентером. Раненный в правую руку, он держал саблю в левой и угрюмо озирался.

Его товарищи, очевидно, имели еще более тяжелые ранения и едва стояли, но оружия не опускали, готовясь если не продать свою жизнь подороже, то хоть погибнуть с честью. Такая стойкость вызывала уважение, и я поднял руку, приказывая не стрелять.

– Здравствуй, пан посол, – обратился я к знакомому казаку. – Ты тогда что-то быстро уехал и больше не появлялся. Видать, занят был?

– Занят-занят, – прохрипел он в ответ, – саблю точил! Хочешь спытать?

– Нет, не хочу.

Нет в этом ни славы, ни доблести, чтобы раненого добить. Тебя как зовут, казак?

– Да мне и вовсе незачем. Попам пригодится, когда отпевать будут, если не поумнеешь, конечно.

– Я герцог Иван Мекленбургский, слыхал, поди?

– Это ты острог у Чертопольских ворот оборонял?

– И пана Шепетовского ты отправлял узнать, сколько в польском войске сена дают?

– Надо было догадаться… славная была битва, я тоже там был. Петром меня зовут, Воловичем, я шляхтич.

Чего ты хочешь?

– Я хочу, чтобы вы ушли. Не будет вам здесь ни славы, ни добычи.

– Это не мне решать.

– Я знаю, но, если ты пообещаешь сказать об этом своим товарищам, я вас отпущу.

– Эта война не последняя. Кто знает, может, во время следующей мы будем на одной стороне.

Сказав все это, я развернулся и отошел к Аниките.

– Вот что, друг мой ситный, первым делом вели этих обалдуев взашей вытолкать за ворота. Что-то мне их рожи нравиться перестали.