Великий герцог Мекленбурга

Огражденные от остальных русских ратников бояре немного испуганно косились на моих единообразно обмундированных и вооруженных драбантов и рейтар и, стараясь не терять достоинства, гурьбой подошли к сидящим на конях ополченческим воеводам. Сохранять гордый вид у них получалось плохо, даже откровенный простолюдин Минин в своей броне и верхом выглядел представительнее, чем любой из бывших деятелей Семибоярщины. Но вот Трубецкой и Пожарский спешились, а за ними и прочие бояре из числа ополченцев.

Подойдя с Мстиславскому, они по очереди обнялись и троекратно расцеловались сначала с ним, потом с Романовым и Шереметевым. Ну что же, бояр приняли с честью, пора и мне получить свою долю славы. Спешился и подошел вместе с Каролем и Климом к боярам. Князь Трубецкой торжественно представил меня:

– Это вот, бояре, великий князь Мекленбургский Иван Жигимонтович! Зять свейского короля Густава Адольфа и его представитель. Давно воюет с ляхами и бивал их не раз, так что прошу любить и жаловать!

Приподняв немного шляпу, я благосклонно кивал новым знакомым.

Лелик и Клим кланялись более почтительно, помахав шляпами. Бояре в ответ тоже кланялись и смотрели уважительно, очевидно догадавшись, чьи солдаты прикрыли их от казаков. Только Иван Никитич Романов смотрел немного недоуменно, как видно, пытаясь что-то припомнить. Что же, знакомство состоялось, пора действовать дальше.

– Вот что, господа воеводы, князья и бояре! – звонко и громко сказал я собравшимся.

 – Чего мы тут стоим у всех на виду? Не ровен час, поляки какую каверзу затеют или казаки наши чего удумают. Надо бы в лагерь воротиться от греха.

Кремлевские сидельцы тихонько ахнули: «Немец по-нашему говорит!» Но мысль всем показалась удачной, и началась суета. Подводили коней одним, сажали на телеги других. Иван Никитич тем временем, улучив минутку, подошел ко мне и спросил вкрадчивым голосом:

– А не помнишь ли ты меня, князь?

– Я, боярин, столько поганых рож за свою жизнь видел, что всех и не упомню.

Ты если чего сказать хочешь, так скажи.

– Скажу, князь, – ничуть не смущаясь, продолжал Романов, – отчего же не сказать. Ты, князь, от свейского короля послан, видать, чтобы уговорить нас королевича Карла Филипа царем избрать. А я к его королевскому величеству Густаву Адольфу давно расположен и голос за брата его мог бы отдать.

– Приятно слышать разумные речи, боярин.