Великий маг, вернувшийся за ней

Ещё и сновидения стали утомительными, постоянно повторялось одно и то же: я в огне феникса, не ощущая тело, в мутном болезненном забытье. Этот огонь заключён в форму яйца, вокруг обернулся грозовой дракон — Лисар, а за ним — безграничная тьма.

Этот сон был удушающе реалистичным, и каждый раз я просыпалась в холодном поту, не в силах быстро отдышаться и уснуть.

Естественно, настроения у меня никакого не было.

Мысленно ругаясь, снова вспоминая этот навязчивый сон, больше похожий на воспоминание о бытие между жизнью и смертью, я добралась до границы трущоб.

Зорко оглядываясь по сторонам, я шла дальше мимо покосившихся домов и гор мусора.

Ветер свистел между домами, а в остальном трущобы словно вымерли: ни движения, ни живого звука…

В первый день здесь было довольно много народу, и мне удалось хорошо почесать кулаки. Естественно, магию я применяла только для укрепления тела, так что на второй день, когда я пришла сюда, на меня напали ещё большей толпой, жаждя отомстить за прошлое унижение.

Но на третий день мне пришлось немного походить, чтобы найти кого-нибудь для драки.

На четвёртый я расспрашивала прохожих, где спрятались бандиты и грабители, и хотя не все хотели отвечать, своего я добилась.

Сегодня здесь вообще никого не видно.

Ни единого прохожего!

Даже в домах, куда я заглядывала для проверки, никого не оказалось.

Завтра мне уже надо возвращаться к Лисару, чтобы успеть к оговорённому сроку, а они все попрятались, ну как так?

Остановившись, я потёрла лоб.

Крепче сжав поднос с едой, Кериш плечом толкнул дверь в комнату, вгляделся в заволакивающий её сумрак и тяжко вздохнул.

— Не вздыхай, — донеслось с кровати. — И так тошно.

— А я считаю, что она вам решительно не подходит! — Кериш прошёл внутрь.

— Мне плевать, что ты считаешь, — отозвался Лисар. — Ты не разбираешься в женщинах, и у тебя просто нет вкуса.

Пробираясь во тьме к письменному столу, Кериш снова вздохнул: «И как я мог рассчитывать на его понимание?»

Вслух он произнёс другое:

— Первая любовь прекрасна, но она проходит.

— Ха-ха, — Лисар отрывисто изобразил смех.

Он не мог объяснить никому другому, сколько лет его первая любовь не проходит. Похоже, он относился к редкой породе однолюбов.

В темноте Кериш, наконец, добрался до стола и поставил на него поднос. После чего направился к окну и распахнул шторы. Повозившись с рамой, открыл и её, впуская в комнату прохладный воздух.

Лисар не шелохнулся.