— Из-за отцовского фанатизма?
— Так мне кажется, — уверенно сказала Хейверс. — Это да в придачу второй ребенок. Восемь лет она была для своего отца светом в окошке — мать, похоже, никакой роли в этой семье не играла, и вдруг появляется второй ребенок. Мама думала, что эта девочка будет принадлежать ей, но папочка не доверял мамочке своих детей, так что и за этой деткой он решил присматривать сам. Мамочка ушла из дому, а со временем за ней последовала и Джиллиан.
— Не совсем так, Хейверс. Прошло восемь лет, прежде чем она на это решилась.
"
"— Не могла же она убежать, когда ей едва сравнялось восемь. Она ждала своего часа и, наверное, с каждым днем все больше ненавидела Роберту, укравшую у нее папочку.
— У вас концы с концами не сходятся. Сперва вы говорите, что Джиллиан ушла, не выдержав отцовского фанатизма, а потом выясняется, что она ушла, потому что он перенес свою любовь на Роберту. И что же из этого? Либо девочка любила его и хотела вновь завоевать его любовь, либо ей надоел его религиозный фанатизм и она решила от него сбежать.
Нельзя же сваливать все в одну кучу.
— Жизнь не состоит только из черного и белого! — запротестовала Хейверс. — Все бывает.
Линли покосился на нее, удивляясь внезапно прорвавшейся страстности. Грубоватое лицо побелело как мел.
— Барбара!
— Извините! Черт бы все побрал! Опять, я опять в это влипла! Зачем я только полезла! Я ничего не умею. Всегда у меня так выходит! Никогда ничего…
— Барбара! — резко повторил он.
Она тупо уставилась перед собой.
— Слушаю, сэр?
— Мы обсуждаем дело, а не в суде выступаем. Очень хорошо, когда у каждого есть свое мнение. Ваша точка зрения меня весьма интересует. Мне всегда казалось полезным всесторонне обсудить дело. — По правде говоря, больше всего ему нравилось не просто обсуждать, а спорить, смеяться, внимать нежному голоску, заявляющему: «Ах, Томми, ты думаешь, ты такой умный, а я сейчас докажу, что ты ошибаешься!» — Одиночество охватило инспектора словно холодный, мокрый плащ.
Хейверс неуверенно заерзала на сиденье. Когда нет музыки, напряжение между ними нарастает.
— Я не знаю, в чем дело, — пробормотала она, — я впадаю в раж и забываю обо всем.
— Понимаю. — И он оборвал разговор, отвернул голову к боковому стеклу. На склоне холма, мимо которого они проносились в тот момент, невысокие каменные стены образовали лабиринт.
Линли думал о Тессе. Он старался понять и ее тоже, но не был к этому готов.
