Великолепно!

 – Почему бы вам не взять себе одного из котят? Я не представляю, что с ними делать: их так много…

– Сомневаюсь, что мама на это согласится, – поспешно заметила Белл. – Последняя кошка, которая у нас была, стала для всех настоящим бедствием: у нее оказалась уйма блох.

– Не думаю, что наши котята уже обзавелись блохами. – Софи любезно улыбнулась.

– И все же боюсь, теперь мама решительно настроена против котят.

– Насчет чего я настроена решительно? – громко спросила Кэролайн, появляясь на пороге.

– Софи пытается убедить нас взять домой одного из котят Клеопатры, – пояснила Белл.

– О Господи, только не это! Ни в коем случае! – воскликнула Кэролайн. – В деревне еще можно терпеть кошку, но никак не в Лондоне.

Войдя, она кивком поздоровалась с Алексом и села рядом с Белл и Софи, тогда как последовавший за ней Генри, бросив взгляд на женщин, направился к герцогу.

– Виски? – спросил Алекс.

– Не возражаю, но налью себе сам, – любезно ответил Генри, показывая жестом, что хозяину незачем подниматься с места.

– У меня такое чувство, будто нынче вечером нам это очень понадобится, – заметил Генри.

– Как ни странно, всего пять минут назад ваша дочь сказала то же самое.

– Как прошла прогулка, дорогая? – спросила Кэролайн достаточно громко, чтобы ее услышали все.

– Спасибо, очень хорошо.

Алекс счел, что ее ответ прозвучал слишком вяло.

– Я получил огромное удовольствие от прогулки, – с нажимом произнес он.

– Не сомневаюсь, что так оно и есть. – Эмма обращалась скорее к себе, чем к остальным, стараясь забыть о том, что именно она кричала и стонала от наслаждения нынче днем, а вовсе не Алекс.

Видя растерянность Эммы, герцог прошел через комнату и сел рядом с Кэролайн; Генри последовал за ним."

"– Не расскажешь ли поподробнее о том, как ты провела сегодняшний день, Эмма, дорогая? – сказала Кэролайн, пытаясь прервать молчание.

Эмма невольно поморщилась: похоже, эта тема приобретала необычайную популярность.

– Спасибо, мне все очень понравилось.

Снова наступило молчание, и на этот раз даже у Кэролайн не хватило духу прервать его.

Пальцы Эммы бесцельно пощипывали ткань юбки. Она ощущала на себе взгляд Алекса и, как ни старалась призвать себе на помощь отвагу, не смела поднять на него глаз.

Алекс, бесспорно, нравился ей, но признать этот факт и сказать об этом прямо означало пойти против всего, что Эмме внушали с детства.