Венец безбрачия белого кролика

. — завопила Варвара.

Ее крик стал удаляться. И скоро пропал.

Квасникова взглянула на меня.

— Вот как певица-ученая, вдова космонавта зарабатывает.

Мы с Квасниковой вернулись из подвала в подъезд, я пошел к двери, но не успел взяться за ручку, створка распахнулась. Передо мной предстала женщина, которой, судя по ее одежде, очень хотелось выглядеть дорого-модно. Незнакомка считает, что основной показатель стоимости вещей — это стразы, яркие надписи и бьющие в глаза названия всемирно известных брендов. Сейчас на ней красовалось пальто, которое блестело и переливалось, как содержимое сундуков в пещере Али-Бабы.

Тут и там на верхней одежде было вышито «Channel», а шерстяную шапочку украшал знак «Х». Буква читается как «икс». Я молча посторонился. Я не могу считаться знатоком моды, но у моих некогда любимых женщин были сумки, обувь, верхняя одежда от легендарной Коко. Да и Николетта нежно к ней относится. Поэтому я в курсе, что фамилия Шанель, а заодно и названия торгового дома пишется как «Chanel», «n» там одно. И на вещах и аксессуарах стоит не «Х», а два полукруга, они переплетены посередине, между точками пересечения есть «воздух». «Х», латинскую букву с прямыми линиями, вы на «родной» продукции Шанель никогда не увидите. Незнакомка нарядилась в фейки.

— Варвара, — окликнула ее Квасникова.

Красавица обернулась.

— Тебя человек ждет.

— Где? — удивилась Крапивина.

Я сделал шаг вперед.

— Здравствуйте, Иван Павлович Подушкин, частный детектив.

— Ваще! Прямо как в кино! — воскликнула Варвара.

 — Че надо? Пошли в лифт, тут любопытные имеются. Уши у них большие, язык длинный.

Я шагнул вместе с Крапивиной в подъемник и вскоре очутился на лестничной площадке. Варя показала на подоконник.

Мне пришлось кивнуть.

— Если вас не смущает, что соседи услышат беседу, то я согласен.

— Да ни фига никто не разберет, если орать не будете, — отбрила Варвара. — Давайте, быстро. Времени нет! Занята я. Чего вы хотите? Пять минут могу на вас потратить! Ну? Че надо?

— Ваш муж… — начал я.

— А-а-а! — засверкала улыбкой вдова. — Ксива фальшивая? Ты репортер? Платишь — я рассказываю. Не платишь — катись лесом.

— Документ подлинный, — заверил я, — примите мои соболезнования. Беда случилась не вчера, но боль утраты неизлечима.

Варя попыталась всхлипнуть.

— Да уж. Теперь мы существуем с мамой на три копейки. Гена, любимый, на кого ты меня оставил!

Вдова попыталась заплакать, но слезы не пожелали литься из глаз.