Венец безбрачия белого кролика

Я переступил его порог и зажмурился от ослепительного света. Потом открыл глаза и ощутил тошноту от большого количества зеркал. Первым желанием было сбежать не оглядываясь. Именно в эту секунду ко мне подскочила девушка чудовищной красоты. Форменное платье у нее было экстремально коротким. Мне в первый момент показалось, что сотрудница магазина очень торопилась на службу и забыла надеть юбку. Через секунду стало понятно: нет, она не в одной блузке. Может, кто-то подскажет, как именовать одеяние, верхняя часть которого состоит из двух тоненьких лямочек, к которым присобачен кусочек ткани размером с носовой платок.

Чужому взгляду открыты почти все перси, они, похоже, творение рук хирурга. Далее идет широкий пояс, и… платье (майка, ночная сорочка) закончилось. Ноги целиком торчат наружу.

Я опустил взор и вздохнул. Ступни чаровницы впихнуты в туфли, которые, на мой взгляд, более всего смахивают на копыта. В качестве подошвы у них высокая, сантиметров десять, платформа. В придачу к ней тонкий каблук, он напоминает палочку для еды, которую подают в японских ресторанах.

Ну зачем надевать уродство, которое превращает хорошенькие ножки в копыта жеребца-тяжеловоза?

— Мужчина, вам надо попробовать наш потрясающий, великолепный, восхитительный парфюм для девушек, — объявило полуголое создание и покачнулось.

Только не подумайте, что продавщица хлебнула лишнего, ей просто неудобно было балансировать на копытах. Мне до глубины души стало жалко несчастное создание. Наверное, ей холодно, а к середине дня ноги делаются тяжелее мешков с гантелями.

При взгляде на чаровницу хочется воскликнуть: «Спасибо, что принадлежу к сильному полу, мне не надо мучить себя жуткой обувью и мерзнуть в носовом платке с поясом».

В уши вновь ворвался писклявый голосок:

— Мужчина, вы обязательно должны попробовать этот парфюм.

Я оторвался от созерцания ног с торчащими в разные стороны коленями, переместил взгляд на лицо продавщицы и попятился. Глаза девушки походили на щели в танке. Возможно, от природы они милые, но сейчас на веках тянулась черная полоса от носа до уха, над ней голубая, переливающаяся краска, сверху фиолетово-зеленое пятно.

Ресницы смахивали на деревенский частокол, за которым стоит изба местной Мессалины. Дамам на селе не нравятся соседки, которые зарабатывают древнейшей профессией, поэтому забор гетеры они измазали дегтем. Выше ограды темнеют брови, смахивающие на червяков, страдающих ожирением. Лицо болезненно-желтое, на щеках чахоточный румянец. Губы… Не хватает слов.