Венец безбрачия белого кролика

Последняя утверждала, что хозяин обещал ей десять миллионов рублей на покупку квартиры. Но не успел их выплатить, потому что погиб. У горничной не было ничего, что могло бы подтвердить ее слова, ни одного документа, а Филипп не оставил завещания, поэтому единственной наследницей признали законную супругу.

Жена Семена пожала плечами.

— И что? Мне досталась квартира, машина, всякая белиберда в комнатах. Жилье я продала, автомобиль тоже. История окончена.

— Не совсем, — сказал я. — Регина Анатольевна встретилась с нами.

— И что она вам наврала? — вскипела Артемона. — Отвратительная баба! Старуха безумная!

— Ну, по нынешним меркам Регина не древнее ископаемое, — улыбнулся Борис, — ей всего шестьдесят пять лет. Она сообщила, что понятия не имела о трагедии с самолетом, вошла, как обычно, в семь утра в дом, увидела на вешалке женское пальто, встревожилась…

— Вот! Очень интересный момент, надо заострить на нем внимание, — попросил я. — Почему домработница занервничала, увидев верхнюю одежду? Ведь, по вашим словам, Попов жил с Анной.

Молодая женщина могла купить себе обновку. Лично я бы на месте Регины подумал, что сожительница хозяина прибарахлилась, и пошел бы искать свой веник.

Артемона рассмеялась и повторила:

— Прибарахлилась! Да Филипп был хуже моего отца. Он копейки гнутой никому не давал. Боялся нищеты. Сам неудачник, за что ни возьмется, получается хуже некуда. Никита Григорьевич, папаша его, подлец законченный, но деньги к нему так и липли. Он их из воздуха делал. А сыночек — дурак, да еще ленивый.

Сначала решил торговать продуктами.

— Новая идея! Ладно бы она ему на ум пришла во времена голодной страны. Когда бизнесмены, которые харчами занимались, разбогатели? В начале девяностых. Уж не знаю, помните ли вы колбасу, называлась она салями. Большой батон, запакованный в вакуум. Производили вкусняшку то ли в Дании, то ли в Швеции, то ли еще где-то. Внутри колбаска имела интенсивно розовый цвет, пальцы и рот красила. Мясом в ней, похоже, и не пахло, зато вкус, благодаря улучшителям, был прямо как у настоящей.

Маргарин еще, который по телевизору расхваливали, называли панацеей от сердечно-сосудистых заболеваний. Йогурты из не пойми чего. Европа, Америка нам все свои отвратительные дешевые харчи, которые у них никто не покупал, сбагрили. А наш народ тогда еще массово отдыхать в Турцию не летал, изобилия жрачки не видел, он все смел. Никита Попов свой первый миллиард на продуктовом дерьме накосил. Потом понял: сейчас сгниет малина.