Венецианское завещание

Когда Ивано замолчал, сиделка увезла его из комнаты.

– Пойдем. – Стевен взял Дайнеку за руку и заставил ее подняться с места.

– Пойдем, – повторил он.

Она послушно вышла, кивнув на прощание Улафу.

– Вы ненавидите меня… вы все ненавидите меня. За что?! – Из столовой доносился плачущий голос Софии.

Дайнека оглянулась. Сквозь стеклянную дверь увидела, как Улаф обнял жену и крепко прижал к себе.

Дайнека не отрываясь смотрела в ночное небо. Искрящийся космос был так близко, что огромное арочное окно в комнате Стевена казалось вратами во Вселенную.

Стевен заговорил первым:

– Никогда не смогу понять отца. Что это? Лень, привычка или трусость…

Дайнека не отвечала, она понимала, что и у нее нет ответов на эти вопросы.

– Не зная нашей семьи, – продолжал Стевен, – можно подумать, что брак – это союз двух людей, каждый из которых имеет право на уважение и любовь.

Дайнека пыталась подыскать нужные слова:

– Ты не можешь знать всей правды об их отношениях.

Она вспомнила сцену, которую, обернувшись, увидела в столовой, и задумчиво улыбнулась.

Потом спросила:

– Скажи, чей портрет висит в коридоре у кабинета твоей матери? По-моему, этот человек чем-то похож на тебя.

– Правда? А я-то думаю, кого он мне напоминает! – рассмеялся Стевен. – Это мой прадед Николо. Занятный был старикан.

– Ты что-нибудь о нем знаешь? – спросила она.

– Знаю ли я о нем? – усмехнулся Стевен. – Попробовал бы не знать. В нашей семье эта история почитается пуще Священного Писания.

– Начало ты уже слышала: полуграмотный южанин, сделавший сам себя.

Сирота без роду без племени к сорока годам стал богатейшим человеком в округе. История его обогащения отнюдь не похожа на рождественскую сказку. Но об этом в нашей семье предпочитают молчать.

– Речь идет о чем-то незаконном?

– И да, и нет. В старости Николо Береньоли стал уважаемым членом общества: промышленник, меценат, общественный деятель. Однако в начале его карьеры есть немало белых пятен.

Стевен нехотя продолжил рассказ:

– Когда ему исполнилось двадцать и он был беден, как церковная мышь, Николо связался с плохими людьми.

Официально компания, в которой ему пришлось работать, занималась экспортом антикварной мебели в Америку.

– Где же тут криминал? – спросила Дайнека.

– Криминала нет. – Стевен улыбнулся и добавил: – На первый взгляд. Но я слишком добросовестно искал информацию. И вот что я раскопал: 1921 год, на территории США полностью запрещена торговля спиртными напитками.