Венецианское завещание

Было пять часов вечера, когда Дайнека, не зная, чем себя занять, вышла в коридор. Ее комната находилась в том же крыле, что и спальня Стевена.

Через обширный холл второго этажа она прошла по коридору в левое крыло огромного дома. Ступая по ковру, Дайнека с любопытством разглядывала золоченые вазы с цветами и картины на стенах.

У одной из них она задержалась. Это был портрет крупного мужчины. Темные с проседью волосы, уверенный взгляд, широкоскулое лицо. Что-то в его глазах зацепило Дайнеку. Казалось, она хорошо знает этого человека.

«По-моему, он чем-то похож на Стевена…»

Повсюду было безлюдно. Дайнека отметила, что в богатых домах, как и в хороших отелях, прислуга незаметна. Все делается будто само собой.

Увидев приоткрытую дверь, она испытала неодолимое желание войти, не раздумывая, распахнула ее и шагнула в комнату. За письменным столом, напротив двери, сидела женщина, возраст которой не угадывался. Очень загорелая, худая, крашеная блондинка с массивными золотыми украшениями в ушах и на шее.

Как только Дайнека переступила порог, женщина подняла глаза и молча уставилась на нее. Ее взгляд изучал и разбирал Дайнеку на части, казалось, он извлекал из нее даже то, чего на самом деле не было. Онемев от растерянности, Дайнека не сразу сообразила, как ей быть. Затем медленно попятилась и выскользнула из кабинета…

Ровно в семь в дверь ее комнаты вежливо постучали. Вошел Стевен в костюме и с костылем.

В столовой собралась вся семья. Стевен по очереди представил ей всех.

– София. Сегодня мы уже виделись.

– Где? – спросил Стевен.

Дайнека поторопилась объяснить:

– Я случайно… зашла в кабинет. Дверь была приоткрыта, и я…

София, казалось, с удовольствием наблюдала за ее жалкими попытками оправдаться.

– Уж лучше бы вы ко мне в кабинет заглянули! – Обернувшись на голос, она увидела, как, поднявшись со стула, к ней приближается седой бородатый мужчина огромного роста.

– Меня зовут Улаф Бергстрем, я отец вашего приятеля.

Он рассмеялся и подмигнул Дайнеке. Между ними возникла мгновенная симпатия. Он умело развеял неприятную ситуацию, и все вздохнули с облегчением. Дайнека пробралась к своему стулу.

– А это мой младший брат Ивано… – сказал Стевен.

Дайнека приготовилась кивнуть, но, взглянув на лицо Ивано, осеклась. Проклиная себя за оплошность, она отвела взгляд от обезображенного болезнью лица юноши и проговорила:

– Очень приятно, Людмила.