Венецианское завещание

Только теперь она заметила, что Ивано сидит в инвалидной коляске, а рядом находится женщина, которая за ним присматривает.

Перед ней поставили тарелку с ризотто. Она подняла глаза. Сиделка кормила Ивано. Он же, беспрерывно тряся головой, ловил губами ускользающую ложку.

Склонившись, Дайнека молча заработала вилкой.

– Что же синьорина Людмила собирается делать здесь, в Италии? – спросил Улаф.

Дайнека доверчиво ответила:

– Я приехала всего на три недели. Изучать итальянский язык. – Она тут же наткнулась на недобрый взгляд Софии.

– И как продвигаются ваши занятия? – В голосе дамы звучал подтекст.

– Все хорошо, спасибо.

– Почему же сейчас вы не на занятиях?

Дайнека не сразу нашлась что сказать, за нее ответил Улаф. Он весело прокричал Софии:

– Я хорошо помню, чем мы с тобой занимались в то время, когда остальные слушали лекции по римскому праву!

Улаф заколыхался от смеха.

– Много раз… я просила тебя… – София сделала паузу, прикрыв глаза рукой, едва сдерживая гнев, который так рвался наружу, – не встревать, когда я разговариваю с посторонними.

Никому не интересны твои маразматические воспоминания. Поймешь ты это когда-нибудь? Я всегда требовала от своих сыновей и от себя серьезного отношения к делу… Только так мы сможем поддерживать благосостояние семьи… Дело, которому мои родители посвятили всю свою жизнь, которое начал мой дед, полуграмотный южанин, человек, сделавший себя сам.

Раздражение Софии очень скоро сменилось вежливой сдержанностью. Какое-то время она прикидывалась, что интересуется разговором, который вели остальные.

Улаф же, напротив, всем своим видом и хорошим аппетитом показывал, что ни к чему отказываться от обеда, даже если общение за столом не складывается.

Дайнека чувствовала, что расслабляться рано, и не ошиблась.

– Вы рассчитываете навсегда остаться в Италии? – спросила ее София.

Не выдержав, Стевен крикнул:

– Ну хватит, мама! Это уж слишком.

София бросила на сына непонимающий взгляд.

– В чем дело, Стевен? Разве я сказала что-то ужасное? Просто спросила девушку о ее планах.

– Ты все хорошо понимаешь!

Голоса становились все громче. Вжимаясь в кресло, Дайнека в ужасе смотрела на Ивано. Не обращая внимания на метившую в его рот ложку, он со страхом переводил глаза с брата на мать и снова на брата. Как будто пытаясь заглушить перепалку, он тихо завыл. Постепенно этот вой превратился в рев, который совсем перекрыл раздраженные возгласы.

Улаф вскочил из-за стола и подбежал к сыну.