Венецианское завещание

Это был день накануне ее вылета в Италию. На экране крупным планом была снята Фима, роскошная и уверенная в себе, в невероятно дорогой шубе. Дайнека сразу же узнала ее, несмотря на то что здесь у Фимы были длинные каштановые волосы, а не привычные пережженные «химией» бесцветные вихры. На этой записи она выглядела совершенной красавицей. Рядом с ней стоял Лысый Леннон. Они о чем-то говорили, очевидно, она его провожала.

– Я хочу побыть одна… – сказала Дайнека.

Слоняясь по комнате, Дайнека не могла найти себе места.

Все вдруг встало на свои места, и всему было найдено объяснение. Стевен оказался потомком Николая Бережного и ее кровным родственником. Фима – Надей-Кокодриллой – главой русской мафии в Италии.

Одного только Дайнека не могла понять, как произошло столь невероятное перевоплощение. Предположим, Фима… то есть Надя, могла обрезать волосы, обесцветить их и сделать химическую завивку… но эта сутулая спина, лицо, ставшее таким неприметным и почти некрасивым…

Дайнека не знала, как справиться со своей привязанностью к Фиме.

Как забыть ту ночь, когда подруга отбивала ее у венецианских бандитов и потом рассказывала о своем детстве. Как они грустили, смеялись или гуляли по суматошной Венеции.

Ей очень хотелось, чтобы Фима не возвращалась. Она не знала, как будет смотреть ей в глаза и о чем говорить или молчать. Перебирая в голове то, что могла бы ей сказать, она подумала, не позвонить ли команданте Монтанья.

Но тут же поняла, что не сможет этого сделать никогда.

Одинокая фигурка беспокойно металась по неширокому карнизу набережной. Канал в этом месте был узким, он едва умещался меж обветшавших домов, теснящих его с обеих сторон.

Назначить встречу здесь было делом рискованным, и не потому, что Надя-Кокодрилла чего-то боялась, просто она с большим трудом отыскала это место.

Надя с тревогой вглядывалась в темноту, откуда уже давно должен был появиться Нодари, которого все называли Лысым Ленноном.

В окнах зажглись огни. В теплых уютных гостиных собирались люди для того, чтобы поужинать. А к ужину здесь относились так же серьезно, как и к обеду. В ближайшие два часа по всей Италии съедят неимоверное количество спагетти, сыра и помидоров.

Шмыгнув носом, Надя закашлялась. «Теперь еще и простыла».