Верь в меня

Но город сильно вырос — теперь каждого не запомнишь.

Мужчина по имени Тоби, обняв за плечи своего рослого и крепкого сына, объявил, что юноша нынче начинает свое обучение ремеслу колесника. Лорд взъерошил парню волосы и выразил свои поздравления, чему шумно обрадовались не только отец с сыном, но и сторонние наблюдатели.

Хоук миновал таверну, давно облюбованную капитанами кораблей и матросами. Столы на козлах были уже выставлены наружу, и несколько завсегдатаев наслаждались утренней выпивкой. Хоук получил приглашение присоединиться, но добродушно отклонил его.

Он поднимался по склону холма к крепости, когда уловил краем глаза какое-то движение. Невольно схватившись за рукоять меча, лорд остановился.

Торголд фыркнул. Выбрался из укромного местечка под каменной аркой, перекрывавшей часть прохода и улыбнулся:

— Не беспокойтесь, господин, это всего лишь старый Торголд. Доброе утро вам.

— И тебе тоже, — отозвался Хоук; он чувствовал себя глупо из-за того, что поспешил схватиться за меч, но это было вовсе не так глупо, как давешнее желание дотронуться до зеленоглазой девушки.

Это ощущение вынудило его говорить строже, нежели он сделал бы при иных обстоятельствах. — Что ты тут делаешь?

— Даю отдых своим косточкам, милорд. Мы проделали долгий путь.

— Должно быть, это и задерживает вашу госпожу, — ответил все еще раздраженный Хоук.

Странный парень — бородатый и сутулый, широкогрудый и кривоногий.

— Вы нетерпеливы? Так и должно быть. Она чудесная девочка.

— Девочка? Ты с ней в панибратских отношениях?

— Можно и так сказать.

Знаю ее с того самого дня, как она родилась.

Сегодня он просто обречен делать глупости. Можно добавить и еще одну.

— Расскажи мне о ней. Торголд осклабился.

— Вам так хочется про нес узнать?

— Нет, просто любопытно.

Торголд выпятил губы и глубокомысленно кивнул:

— Ах, любопытно, тогда все понятно. Из любопытства некоторые мужчины готовы объехать весь свет. А может, они хотели удрать от своих женщин? Они, то есть женщины, могут быть очень беспокойными, как ни печально.

Бывает, начнут болтать об одном и том же, хоть беги. А голоса при этом… не хочу сказать — как у ворон, чтобы себе не нажить неприятностей. Но они готовы твердить свое до хрипоты, если вобьют что-нибудь себе в голову. Понимаете, о чем я?

Хоук вспомнил о Доре и ответил со вздохом:

— Но есть среди них и другие. Ласковые, как весенний дождь, сильные, как вода, бегущая по камням. Такая вода, бывает, уносит камень, да-да, уносит, но как бы с нежностью.