Приеду завтра и дожму явно что-то скрывающую девчонку.
– Эй, мил-человек, – зашептали из темноты, – ты взаправду из легавки?
Я повернул голову, увидел приоткрытую дверь и голову старухи.
– Подь сюда, – велела бабка.
Глава 10
В комнате у бабушки царила хирургическая чистота. Железная кровать и детский диванчик застилали белые покрывала, с круглого стола свисала кружевная скатерть, на подоконнике теснились буйно цветущие герани, в буфете поблескивали чашки, на ковре, около пластмассового домика, возилась девочка лет пяти в светло-зеленом платье.
В спальне было лишь одно темное пятно: икона, висевшая в «красном» углу, но от нее, несмотря на тусклые краски, не исходило ни тоски, ни безысходности.
Из моей груди вырвался тяжкий вздох.
– Нанюхался там? – ехидно поинтересовалась бабка. – На помойке и то чище. Ты кто будешь? Только не ври, на милиционера ты похож, как я на розу.
– Иван Павлович, – представился я и не сдержал улыбки – бабушка еще не растеряла чувства юмора, за розу она точно не сойдет.
– Екатерина Михайловна, – представилась старуха, – зови меня просто баба Катя. Уж извини, налетела я на тебя давеча у двери, нервы лопнули, сил не осталось. Постарайтесь, чтобы все было по закону! Без обмана.
– Вы о чем?
Баба Катя погрозила мне пальцем.
– Думаешь, раз я старая, то дура? Не всегда оно так! Знаю, слышала, как ваш хозяин в домоуправлении беседовал. Расселяют нас, а дом под фирму переделывают, квартиры людям дадут в новостройке. Хотите, денег вам сэкономлю? Вы садитесь, не гнушайтесь, у меня чисто.
Я про людей всю правду знаю, ихний обман раскрою.
Я опустился в кресло.
– О каком обмане идет речь?
– Пожалуйста, – мелко захихикала баба Катя, – нас тут живут три семьи. Беркутовы, Коськины и мы, Долгопятовы. Первых вроде трое, значится, им «двушка» нужна! А еще Ленка лежачая, ей своя комната положена, следовательно, им «трешка» светит. Закон велит больным лучшие условия создавать, так?
– Продолжайте.
– Коськиных двое, мать и Мишка, разнополые, им в «однушку» не поехать, верно?
Я кивнул.
– А вот нас с Ларочкой можно и в маломерку запихнуть, но по правде все не так.
– А как же?"
"– Мишка уголовник, у него ограничение, в Москве жить нельзя, – затарахтела баба Катя, – он дал денег участковому, тот глаза и закрыл. Люди про нарушение знают, но молчат, боятся бандита. А мать его замуж вышла, к мужику съехала, у того квартира хорошая, но к себе он жену не прописывает.
