Видимо, из-за густого тумана он казался приглушенным, грохот от залпов орудий мягко пружинил о воздух и утопал в какой-то фантастической пучине. Это не были отдельные взрывы или выстрелы, и даже не яростные вспышки боя, – в городе шло крупное сражение. Казалось, со всех сторон Будапешта во всю мощь бьют сотни артиллерийских стволов, снаряды пролетали рядом и разрывались где-то в центре города, их взрывы сливались с выстрелами орудий, гулом моторов, воем сирен пожарных машин, с хлопками крупнокалиберных пулеметов и непрерывными автоматными очередями, напоминавшими барабанную дробь, выбиваемую игрушечными зайчиками.
– Ты права, любимая, скорее всего, гражданская война только разгорается.
– Я хочу верить, что это – последний бой!
Верке показалось, что звонит телефон.
– Мне надо срочно прогуляться, я понимаю, что сейчас для этого не самое подходящее время. Но дело не терпит!
– Можно мне пойти с тобой?
– Нет. Я скоро вернусь. Ты не беспокойся, я действительно скоро приду.
Антал быстро оделся, поцеловал подругу и выбежал на улицу.
Оставшись одна, Верка машинально включила радиоприемник «Родина», но вместо привычного голоса московского диктора послышался треск. Она покрутила колесико ручной настройки и вдруг услышала русскую речь, вовсе не похожую на нашу. Нетрудно было догадаться, что это вещала на русском языке какая-то вражеская радиостанция. Говорила женщина о событиях в Венгрии, будто бы вела репортаж с улиц Будапешта. Голос ее казался злым и ехидным.
