Первая, особенно глубокая, была, видимо, нанесена крупным осколком, пронесшимся по касательной, во второй застряла щепка, оторвавшаяся от подоконника. Сделав Анталу более основательную перевязку, Верка подумала, что пока они отделались легким испугом. Эта мысль заставила ее невольно прислушаться, но взрывов она не услышала, хотя земля продолжала содрогаться.
«Наверно, подвал имеет мощное перекрытие, а двойной люк обеспечивает хорошую звукоизоляцию, – подумала Верка и вдруг невольно обратилась к Богу: – Господи, хоть бы не применили сверхтяжелых бомб!»
Часа через два интенсивность содроганий земли явно снизилась, видимо, бои откатились от западной части города.
– Знаешь, Верочка, нам стоит остаться ночевать здесь. А чтоб уснуть, предлагаю выпить по стакану крепкого.
– Я согласна: лучше погибнуть во сне, чем в сознании, особенно когда душа переполнена страхом. Сейчас схожу наверх за бельем, потому что потом будет лень подниматься, а спать на голом матрасе, укрывшись тонким одеялом, не хочется.
– Только будь осторожнее: можно порезаться стеклом.
– Не беспокойся: я вижу во тьме как кошка, – задорно ответила Верка и открыла люк.
Уже на лестнице она почувствовала острый запах гари, а поднявшись в квартиру, увидела, что Будапешт горит. Зарево дальних и близких пожаров было видно из всех окон виллы, иногда к бушующему огню присоединялись вспышки взрывов, орудийной и пулеметной пальбы. Это напоминало ей дальнюю грозу в донецкой степи, когда видны лишь всполохи, но не слышно раскатов грома.
