Верка

Он быстро подошел к Верке, положил перед нею красивое меню и собрался было отойти, чтобы дать посетительнице выбрать заказ, однако она спросила:

– Я могу попросить настоящий венгерский гуляш и фужер токайского вина?

– Конечно! Желаемое вами блюдо как раз поспевает. Какой гарнир велите подать?

– А булочка, особая венгерская, вас устроит?

Официант удалился, Верка стала смотреть в окно. Она впервые почувствовала трепетное волнение от скорой встречи с Анталом. Ведь, по сути, она ехала к нему, к своему возлюбленному, коллеге и принимающей стороне, а возможно, и к соратнику по политическим убеждениям и даже союзнику по классовой борьбе.

Ей не хотелось задумываться о том, что она не имеет права открываться перед ним, напротив, казалось, он поймет все сам и станет ее помощником. Хотя иногда в глубине души копошился червь сомнений и возникал вопрос: на чьей стороне Антал и не вступил ли в заговор с контрреволюцией? Но эти рассуждения были ничто в сравнении со сладостным предчувствием близости с любимым человеком. И она начинала представлять, как они встретятся, куда поедут, где и как она будет жить. По легенде ее сначала должны поселить на вилле, находящейся на территории советского торгового представительства, в Будапеште, а потом она переедет на квартиру, принадлежащую винодельческому предприятию Антала, но в каком городе или поселке будет находиться эта квартира, ей не сказали. Главное сейчас заключалось в том, что Антал должен встречать ее на вокзале.

Официант принес гуляш, назвав его «сегединским», и вино. Верка была удивлена и обрадована столь огромной, красивой, пахучей и аппетитной порцией. Ела она медленно, с удовольствием и даже с наслаждением. Вино оказалось отменного вкуса, в нем улавливался незнакомый тонкий аромат, повышенная, в сравнении с крымскими сортами, вязкость и меньшая сладость. Она посидела еще минут десять и подозвала официанта, чтобы расплатиться, тот ответил, что обед входит в стоимость билета, но намекнул на чаевые.

Это в первый момент смутило гостью, в следующую секунду она нашлась: положила на стол пятьдесят рублей и вышла.

Верка возвратилась в свое купе, села у окна и стала вновь созерцать чудную страну. Большой город еще не обозначился никак, напротив, в пейзаж словно откуда-то из-за горизонта стала врываться широкая степь, чуть-чуть похожая на украинскую равнину где-нибудь под Херсоном.