Верховная Ведьма

Черный жеребец под ним стоял как вкопанный, недобро посверкивая змеиными глазами. — Самая удобная и короткая тропка через клеверную лощину, по которой мы бы и поехали, кабы не ваш дружеский совет. Которым я, мерзкий выродок, паскудное исчадие тьмы, чтоб мне провалиться, пожалуй, пренебрегу…

— П-п-простите… — только и сумел выдавить мужик, чувствуя, что душа вот-вот сама вылетит из онемевшего тела, не дождавшись логического окончания «беседы».

— За что? — Светловолосый недоуменно изогнул бровь. — Вы же мне ничего подобного не сказали.

В воздухе сверкнула серебряная монета, шлепнувшись в пыль. Черный жеребец всхрапнул и круто развернулся на задних ногах. Всадник даже не шелохнулся, как будто составлял с ним единое целое. Золотистая кобыла беззвучно, с кошачьей грацией повторила полуоборот, подчиняясь едва заметному движению седока. Остальные по-простому прикрикнули на лошадей, дергая за поводья.

— Н-н-не за что, — искренне проблеял мужик и, чуть всадники скрылись за холмом, сел прямо на дорогу, тупо таращась на блестящий кругляшок с чеканным королевским профилем.

Такого стоящего повода напиться ему уже давно не подворачивалось. Пожалуй, на целый месяц хватит, и не ему одному…

— Орсана, погоди. Ты не туда свернула.

Девушка осадила проскочившего развилку жеребца и сдала назад. Еще раз глянула на указатель, потом, удивленно — на вампира:

Лён отрицательно покачал головой, делая друзьям знак подъехать поближе.

— Он знает, что мы за ним гонимся. Иначе не стал бы так демонстративно запугивать селян, чтобы те с прямо-таки выписанным на лицах враньем указали нам неправильное направление. Да еще эта изба. Любой дурак догадается, что дело нечисто, тут даже телепатом быть не надо. На это он и рассчитывал. А еще — что ни один нормальный человек и так не сунется в овражистое урочище.

— И угораздило же меня связаться с ненормальными вампирами, — вздохнула Орсана, вслед за друзьями разворачивая коня к Заячьему Гаю.

— «Просто» не получилось. Под одним из них пала лошадь, и они отобрали верхового коня у здешнего старосты, а когда тот попытался протестовать, сожгли его избу. — Лён покосился на сизую нитку дымка, струящегося словно бы из макушки холма, и, помедлив, неохотно добавил: — Вместе с ним и его женой.

Девушка зябко передернула плечами.