Верни меня к жизни, волк

 — Не хочешь поделиться способностью исцеляться? Или предпочитаешь видеть меня беспомощной, тогда можно просто схватить коляску и покатить прочь, не спрашивая моего согласия?

Халле растерянно моргал в ответ на мои хлесткие обвинения.

— Не в этом дело, Флоранс, — опомнился он поспешно, но неуверенно, — просто… ты застала меня врасплох. Я, честно говоря, не ожидал от тебя такой безответственности.

— Почему? — недоумевала я, сдерживая разочарование. — Что плохого в том, чтобы желать излечения, пусть даже таким нетрадиционным способом? Ты же живешь обычной жизнью — значит, и я так смогу.

— Ты даже не представляешь, о чем просишь, — пробормотал Халле, глаза до сих пор оставались круглыми. Он словно поверить не мог, что ради ног я согласна стать волком.

А чего он ожидал? Жить калекой в его представлении — лучше этого?

— Флоранс, — Халле попытался взять мою ладонь, но я убрала ее в сторону. — Это не так работает, ты фильмов пересмотрела!

— И как же это работает? — прошептала я, чувствуя себя идиоткой.

— Волчий ген передается по наследству. Я — потомственный оборотень, сразу таким родился. Моим детям передастся эта способность от меня. При всем желании я не смог бы сделать тебя… — он поперхнулся, его глаза сверкнули гневом, — настоящим волком.

— Фильмы врут? — почти невозможно стало бороться с разочарованием. Словно у меня отняли мечту, не дав возможности до нее даже дотянуться. — Или ты снова обманываешь меня, потому что тебе «нельзя никого кусать» в силу каких-то правил?

— Нет, Флори, я правда не могу! — бормотал Халле, изумление в светло-карих глазах не проходило.

Что-то в его тоне не давало поверить безоговорочно — еще какая-то тайна, которую он отчаянно скрывал. Глаза не отражали полной искренности. И это заставляло меня думать, что парень снова не договаривает.

— Ну, ясно, — поджала я губы, не собираясь показывать, насколько разбита его несговорчивостью.

Я так устала от бесконечных намеков, сердце резала боль обиды. Как я могу доверять другу в будущем, если он наотрез отказывается быть со мной честным? И никогда ничего не объясняет до конца.

— Я вижу, тебе лучше, — вздохнула я устало. — Наверное, завтра ты уже встанешь на ноги. — Зато я не смогу. — Увидимся, когда окончательно поправишься?

— Да, конечно, — отозвался Халле растерянно, словно так и не смог прийти в себя.