Верни меня к жизни, волк

Он — зло! Нужно было уничтожить его, когда представился шанс, но я, доверчивый сопляк, повелся на его обещания. Послушай совета, не приближай к себе нечто более ужасное, чем инвалидное кресло!

— Я и половины не поняла из того, что ты наболтал, — проворчала я, не улавливая логики в словах парня и вырывая руку, которую он до боли сжимал. — Если ты намекаешь, что Крис виновен в аварии — говори прямо! Но не смей больше лгать и увиливать!

— Я… — друг споткнулся на полуслове и вновь начал тщательно подбирать слова, что невероятно бесило.

 — Конечно, он виноват! Именно из-за него ты в кресле!

— И как же он это сделал? — потребовала я уточнений, не собираясь верить голословному обвинению. — Его имя даже не фигурировало в полицейском отчете, на той дороге мы были с тобой вдвоем.

— Все слишком сложно… — отвел друг глаза, утаивая очередную правду.

— Опять ложь и недомолвки, — разочарованно скривилась я, уже и не удивляясь. — То есть, доказательств у тебя нет?

— Думаешь, он тебе не лжет? — вскричал Халле с таким отчаянием, что если бы я не была так зла на него, то как минимум призадумалась бы, что скрывают от меня Морели.

 — Разве он рассказал тебе все о себе? Потому что если нет, то он ничем не лучше меня. Даже хуже, потому что я просто хранил тайну стаи, а он еще и подвергает тебя опасности! Он тоже обманывает тебя, Фло, и опять навлечет беду — пойми ты это, наконец!

— Ну, раз уж мы заговорили о вранье, — прервала его тираду я, скрипнув зубами с досады, — не хочешь кое-что еще мне объяснить?!

— Что именно? — сдался квэн, вернувшись на подушки.

Закатил глаза демонстративно: — Только умоляю — не спрашивай у меня сердечных советов!

Я была так раздражена его завышенным самомнением, что чуть не послала ко всем чертям. Но сдержалась, хотя была теперь почти уверена, что не получу согласия на то, о чем собираюсь попросить.

Глава 32. Сделай меня оборотнем

Ревностью и требованиями Халле лишь увеличивал между нами пропасть. Если он продолжит так себя вести, неоправданно оскорблять моих друзей и вмешиваться в мою личную жизнь, наше общение потеряет очарование, останется лишь черный налет горечи, который уже ничем не смоешь.

— Друг ты мне или кто? — напомнила я, зная, что причина его горячности во влюбленности, юности и неумении контролировать чувства, а не в чем-то плохом.

— Конечно, друг, — остыл Халле, беря себя в руки — понял, наконец, что своим поведением разрушает все то доброе, что между нами есть и еще может быть.