Вернуть Боярство 23

То, что начиналось с попустительства и желания половить рыбку в мутной воде Имперской Знати и Николая Третьего, с желания подставить политических противников и загрести жар чужими руками, переросло в невиданной силы конфликт, результаты которого на многие века, а то и тысячи лет определят весь миропорядок.

Устоит ли слишком долго цацкавшаяся и не пользовавшаяся всеми привилегиями, дарумемыми Правом Сильного Российская Империя? Или миру предстоит увидеть нового гегемона… Или новых — в зависимости от того, как поделят мир возможные победители?

И если Империя устоит — будут ли русские и дальше столь же милосердны к Западу и Востоку? Как когда-то написал не самый талантливый маг, но без сомнения великий английский поэт Киплинг:

О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут,

Пока не предстанет Небо с Землей на Страшный господень суд.

Но нет Востока, и Запада нет, что племя, родина, род,

Если сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает?

Российской Империи нет места ни средь Запада, ни средь Востока… И как бы пришлось и тем, и другим сожалеть, что этот перекресток двух миров, Запада и Востока, в итоге оказался противопоставлен и тем и другим.

Ибо вобравшая в себя частичку и того, и другого, Российская Империя породило нечто свое, самобытное… И это самобытное, которое оказалось на краю уничтожения, ныне едва ли будет настолько великодушно, чтобы проявить снисходительность к соседям. Соседям, с которыми пыталась дружить даже в ущерб себе — но теперь, окончательно увидев, что те из себя представляют, в ярости своей может ответить зеркально. Если, конечно, не погибнет сама…

Но до всего этого не было дела шумной столице Империи. Сегодня, в субботний вечер, народ пил и кутил. Вот светящийся огнями кабак, распахнув свои двери, выплюнул на улицу тройку молодых людей, что с гоготом, обнимая друг друга за плечи, вывалились наружу.