Вернуть Боярство 23

До чуткого слуха чародея донеслись обрывки чужого разговора:

— … за задницу! А она как вскрикнет, да как даст мне по роже, и заявляет — мол, что вы себе позволяете, Виктор Васильевич! Но при том у самой чертовки на лице так и читается — смелее, Витя, продолжай и я вся твоя! И, главное, подмигивает, чертовка, подмигивает!

Товарищи упомянутого Виктора Васильевича расхохотались, один из них похлопал товарища по спине:

— Да хорош заливать, Витька! Чтобы Селезнева, да ещё подмигивала! Нет, брат, я тебя, конечно, люблю и сомнений в твоей честности не допускаю… обычно, но тут ты, право, привираешь!

— Как есть привираешь, Витька! — вторил ему третий их товарищ.

— Да за кого вы меня принимаете⁈ — обиделся тот. — Чтобы я, Шуйский, да врал⁈ Тем более вам, своим друзьям⁈ Дуэль, мер-рзавцы!

Чародей невольно замедлил шаг и с отвращением поглядел на троицу. В свете фонаря стало видно молодое, суровое лицо, через все лицо которого тянулся косой, тонкий шрам, явно оставленный вражеским мечом.

Троица заметила посторонний интерес.

Молодые люди поглядели на прохожего в ответ, и разгоряченные алкоголем, приятной компанией и неразумной, кичливой молодостью умы не нашли в себе сил молча проигнорировать пронзительный, полный неприкрытой неприязни взгляд незнакомца.

— Чего надо, любезный? — ворчливо осведомился оскорбленный недоверием друзей Виктор Шуйский. — На мне узоров нет и цветов не растет! Идите-ка вы по своим делам, доколе…

Молодой человек в треуголке замер, как вкопанный. Да так резко, что из-под подкованных ботфортов брызнули искры.

Ледяным, полным сдерживаемой злости голосом он поинтересовался:

— Доколе что, любезный?

Не ожидавший столь резкого отпора боярин на миг растерялся и не нашелся что сказать. Впрочем, молодой человек и не собирался дожидаться его ответа.

— Узоров на вас, действительно, нет. И ни о каких цветах на вас тоже говорить не приходится, согласен, — резко продолжил он. — Но я, знаете ли, человек такой — вздумалось мне поглядеть на лица золотой молодежи. На лица, так сказать, лучших людей отечества! Вы что-то имеете против, господин Шуйский? Я чем-то мешаю вашему, явно столь важному и столь полезному для государства времяпрепровождению?

— Ничего… — начал было один из троицы, видимо самый трезвый, но был перебит Шуйским:

— Да, рожа твоя, изуродованная, мешает нам, как ты правильно заметил, лучшим людям страны, отдыхать! Тащи свою задницу туда, куда её нес, пес шелудивый, пока я тебе не показал, что такое боярский гнев! — заявил Шуйский.