"
"- Ненавижу тебя! Уйди! – шептала она, то отталкивая меня, то вновь с упоением жаля губами… - Уйди… - повторила слабо, когда мои пальцы коснулись твердого вытянутого бугорка. – Уйди… - совсем жалобно и так неуверенно, что я, на какую-то долю секунды засомневавшись, обрушился на нее с новой силой. Языком слизывая ее злость и закипающие под веками слезы. А пальцами медленно, методично, зная, как ей нравится, ведь там… там уж точно ничего не поменялось, подводя ее к наивысшей точке и удерживая ее на пике, слушал задыхающиеся всхлипы, как самую лучшую музыку.
- Ма-а-ам! Ста-а-ас! Вы тут?!
Глаза Ники расширись, она попыталась встать и приоткрыла губы, чтобы ответить, но я, отпустив ее руки, зажал ей рот ладонью и в два сильных нажатия довел до оргазма. Потому что у меня был только один шанс. И я понимал это… Только один шанс все переломить.
- Мы здесь! Что там случилось?
- Нужно рассудить спор!
- Уже иду…
Дверь в сарайчик захлопнулась с тихим звуком. Я перевел дух, стер плечом пот со лба и уставился на Нику, которая была, кажется, не в себе.
- Вер, - позвал по имени, которое ей так нравилось, чтобы не накалять еще больше.
- Отвали!
- Ну, ведь ничего не произошло, малыш. А ты дрожишь вся…
- Не трогай меня!
- Иди сюда… Знаю, что все очень неожиданно, но… Если бы я подождал, ты бы вокруг себя выстроила такую стену, что я бы, и расшибив лоб, через нее не пробился.
- И поэтому ты решил воспользоваться ситуацией?! Нет! Ты не думай, я не снимаю с себя ответственности… Но ты.
.. Ну, что ты за человек, Гуляев?! Как тебе удается… каждый раз портить мою жизнь?! Как?! Господи…
- Вер…
- Ничего не говори! Помолчи, ладно? Это ничего не значит.
- Что именно?
- То, что произошло.
Вскочив, Вера принялась поправлять одежду, с остервенением вытряхивая солому из волос. Ее пальцы предательски дрожали. И голос дрожал… Я, наверное, должен был почувствовать себя последним подонком. Я же вроде как раскаялся, не так ли?! Но подонком я себя как раз не ощущал. Среди прочего…
- Кого ты хочешь в этом убедить? Ты дрожишь вся.
И хочешь меня… Я же вижу, что… я тебе нравлюсь.
Да, наверное, это прозвучало очень по-детски. Но я не мог сказать «любишь», потому что, несмотря на всю браваду, в этом-то я как раз уверен и не был. Ника только закатила глаза. Затем резким движением одернула брюки, неловко съехала на пятой точке с наваленной кучи и чуть ли не бегом рванула к двери. А уже там, в относительной безопасности, обернулась:
- Да, Гуляев.
