Верные враги

Может, имеет смысл сразу отправить туда вооруженный отряд?

По лицу Вереса было видно, что ему очень хочется согласиться, свалить на эльфов поиски злоумышленников и отправиться восвояси, но колдун мужественно переборол соблазн.

— Во-первых, вы точно не знаете, где и что искать, а во-вторых, две сотни воинов на марше загонят в норы всех упырей Оркраста, не то что горстку заговорщиков. Давай лучше мы разведаем всё наверняка и пришлем вам весточку.

— Договорились. — Морриэль глянул на нетерпеливо мерцающий медальон, щелкнул по нему ногтем, погасив, и встал.

Маг отодвинул стул, выпрямился и, воздев руки, плеснул рукавами, как птица крыльями, в тот же миг рассыпавшись снопом серебристых искр.

Верес остался сидеть за столом, одобрительно, но без вожделения разглядывал танцовщиц, потихоньку отпивая из почти опустевшего бокала.

— Неужели младые эльфийские девы оставили тебя равнодушным?

Колдун обернулся ко мне, поигрывая бокалом.

— Смотреть приятно, но уединяться с ними я как-то не расположен.

— Боишься сплоховать?

Верес, не обидевшись, с усмешкой покачал головой:

— Я думаю, это опять иллюзии. В знак уважения к гостям, чтобы те смогли расслабиться и получить удовольствие.

Я задумчиво посмотрела на ближайшую красотку.

— Так что, в процессе… хм… эксплуатации она может лопнуть прямо под тобой?

— Не исключено. — Колдун подлил себе вина, вопросительно глянул на меня. Я кивнула, пододвигая ему бокал.

— Ну и что? Они прекрасные, доступные, чистые и наверняка доставят тебе даже больше удовольствия, чем настоящие. Разве мужчинам нужно что-то еще?

Я скептически хмыкнула, отпивая глоток. Бесподобно. Вишня, желтый и розовый виноград в равных пропорциях соцветия медвяной травы и, пожалуй, черная рябина — заключительный штрих, терпкое послевкусие, подчеркивающее бархатистую нежность прочих компонентов.

— У тебя кто-то есть?

— Была. — Верес заглянул в бокал, как будто не сам только что его наполнил.

— Понятно. — Я окунула ложечку во что-то золотистое и тягучее, пахнущее миндалем, медом и патокой. Намазала этой прелестью ломтик хрустящего, вафельного, почти невесомого хлебца.

— На ее могиле я дал клятву, — помолчав, сказал он, — уничтожать вас повсюду, где ни встречу. Не щадить никого, несмотря ни на что.

— Понятно, — невнятно повторила я, хрустя эльфийским деликатесом.