Верные враги

— А в волосы перьев для пущего эффекта навтыкать? — хмыкнул Верес. — Твой-то даркан где?

— В зубах прикажешь тащить? — «На дело» я решила идти в более чуткой звериной ипостаси, но, чтобы не шокировать и без того косящихся на меня союзников, перекинуться уже за опушкой.

— Могу к себе за спину повесить — вдруг пригодится.

— Давай, — поразмыслив, согласилась я и пошла за клинком, оставшимся в ножнах у седла.

Уже на обратном пути мое внимание привлек маленький костерок на отшибе, возле которого сидели всего две фигуры — низкая широкоплечая и высокая изящная.

Приблизившись и прислушавшись, я с несказанным изумлением опознала в них Храйка и Карста-э-Лата, оживленно дискутирующих на тему недостатков и преимуществ щуплых горожанок по сравнению с пышнотелыми селянками, то бишь бесстыдно сплетничающих о бабах.

При моем появлении разговор тут же оборвался — то ли по причине живого примера меня как баб, то ли как оборотней. Несколько секунд мы молча таращились друг на друга, потом полуэльф бросил в костер палочку, которой рассеянно ковырялся в углях, и придвинулся ближе к гному, освобождая край скатанного в трубку одеяла.

Карст, в свою очередь, потеснился к другому краю.

— Присаживайся, Шелена. Грог будешь?

Я так оторопела, что не сразу сообразила, чего от меня хотят, оставшись стоять по ту сторону костра.

— Вы-то здесь как очутились?!

— А что же мне, в лавке отсиживаться, когда, почитай, весь мой клан нынче под этими стенами окопался? — насупился гном.

 — Я, как только от свояка весточку с голубем получил, мигом вещички собрал, на секиру подвесил — и к знакомому телепортисту, одного-то гнома до Ясневого Града перебросить ему раз плюнуть. За десять золотых, правда. А там уж к дриадам присоседился, упросил с собой взять.

Я перевела недоумевающий взгляд на полуэльфа, одной рукой подкручивающего колок лютни, а второй вдумчиво пощипывающего струну.

— Вчера я давал концерт во дворце Ллиотарэля и подумал, что неплохо бы прогуляться вместе с эльфийским войском.

Что оным только приветствовалось, ибо от менестрелей, как и от маркитанток, бравые воины никогда не отказываются.

— Шелена, — напевно, в тон тренькающей лютне, ответствовал Храйк, — менестрель, слагающий песню о великой битве по рассказам очевидцев, подобен живописцу, рисующему море с утиного пруда за окном. Для тех, кто только пруд и видел, оно, может, и сойдет.