Но как сумела его жена оказаться в штате личной прислуги королевы?
— Это доказывает постоянно возрастающую степень продажности должностных лиц, — со свирепым видом проговорил Бурдо. — Но ничего, настанет день, когда с продажными чиновниками будет покончено!
— А что если и в этот раз он является автором памфлета?
Что-то щелкнуло в голове Николя. Вытащив из кармана листок пасквиля, отданный ему Ленуаром, он поднес к нему подсвечник и принялся сравнивать его с листком, полученным от Мадам Аделаиды. Затем достал из шкафа увеличительное стекло и тщательно исследовал оба документа.
— Теперь посмотри ты. Видишь, там, внизу, справа, на обеих страницах?
Водрузив на нос очки, Бурдо склонился и принялся внимательно разглядывать листки.
— Черт побери. Я вижу два одинаковых чернильных пятна, совершенно отчетливых, я бы даже сказал, два отпечатка пальца, и, судя по ширине, большого пальца.
— Совершенно точно, однако приглядись получше. Видишь, белая полоса, наискосок пересекающая оба отпечатка? Знаешь, что это может быть?
— Нет, а ты знаешь?
— Кажется, да.
Помнишь большой палец на правой руке Ренара? Он был испачкан типографской краской, но не целиком: посредине проходила белая линия. Я очень четко его запомнил.
— И что это доказывает?
— То, что он присутствовал при печатании этого памфлета, иначе у него не было бы пятна от типографской краски. Она прочно прилипла к его пальцу, потому и оставила отпечаток. Полагаю, ты знаешь, как трудно избавиться от пятен, оставленных жирной типографской краской.
Приходится очень долго оттирать золой.
— И что ты теперь намереваешься делать?
— Загнать лисицу в наши сети, окружив его нашими агентами. Ведь он всего лишь звено в цепочке. Пьер, тебе придется немедленно взяться за эту неблагодарную задачу. Нельзя, чтобы он от нас ускользнул: отныне мы должны знать все, что он делает, как днем, так и ночью. В твоем рассказе я уловил некоторую недоговоренность.
— Совершенно верно, я чуть было не упустил главное. Представь себе, что и в карточке Матье, и в подложном досье Ренара я обнаружил несколько хвалебных отзывов королевского цензора.
Впрочем, вы можете возразить, что сотрудничество инспектора, надзирающего за книготорговцами, с цензором — дело обычное.
— Королевский цензор! Да, наша лисица носом в грязь не ударит!
— Все было бы хорошо, если бы этого цензора не звали Пиданса де Меробер.[40] Он, может, конечно, и цензор, но я точно знаю, что он является автором нескольких запрещенных памфлетов.
