Оставалось предположить, что его противник, убегая, передвигался на цыпочках или на каблуках.
Достав черную записную книжечку, он принялся заносить в нее все мелкие детали, способные пролить свет на совершенное преступление. В ожидании караула он осмотрел кинжал и бумагу, найденные им в верхней комнате. Особенно заинтересовал его кинжал: с оружием такой работы ему еще не приходилось встречаться. Скорее всего, кинжал привезли из-за границы. Рассмотрев его поближе, он пришел к выводу, что им недавно пользовались, а потом вытерли, но небрежно: на месте стыка рукоятки и гарды отчетливо виднелись следы крови.
Не означает ли это, что сначала им совершили убийство, а потом прикололи к двери послание?
Поднявшись на второй этаж, он еще раз внимательно осмотрел помещение. Решение оказалось правильным: в первый раз от его внимания ускользнул целый ряд мелочей. Как и внизу, его следы пересекались с загадочными следами противника. Помимо следов на полу на дощатой двери он заметил капли крови, подтверждавшие, что преступление совершили раньше, чем пришпилили бумагу к доскам.
Но можно ли утверждать, что жертва была истерзана после смерти? Единственной процедурой, способной дать ответ на этот вопрос, является вскрытие, но если караул припозднится, вскрывать будет нечего.
Спустившись вниз, он принялся изучать бумагу, иначе говоря, наконец удосужился рассмотреть оборотную ее сторону. Находка заставила его буквально подскочить от изумления: это снова оказалась партитура, отрывок из какого-то объемного музыкального произведения.
Данная улика связывала убийство Ламора, утопленника из Большого канала, с убийством в Самаритен. А значит, убийца лакея герцога Шартрского и тот, кто жестоко расправился в подвале с неизвестным пока молодым человеком, наверняка является одним и тем же лицом.
Размышления его прервало появление Гремийона с отрядом; следом за караульными шли приставы с черным гробом. Николя раздал указания, и все принялись за дело. Одни в поисках новых улик принялись обшаривать водокачку снизу доверху, другие отправились высвобождать труп.
Извлечение тела, точнее, его останков, происходило крайне медленно, ибо промежуток времени, когда тяжелые брусья находились далеко друг от друга, оказался необычайно короток. Николя увидел, как из подвала выбрались несколько приставов с белыми, словно полотно, лицами, их тут же вырвало. Наконец кое-как останки собрали и сложили в гроб, куда Гремийон предусмотрительно велел насыпать опилок.
