Как вас величать?
— Этьенетта Данкур, прислуга на кухне, к вашим услугам, сударь.
И она, словно обезьянка, изобразила придворный реверанс.
— Ваши слова крайне меня заинтересовали. Так, значит, Жак Госсе упал в объятия вышеназванной дамы?
— Дамы? Вы называете эту стерву дамой? Старая шлюха, наживающаяся на незаконной торговле поношенными тряпками королевы. Теми, что ей отдают, и теми, что она крадет! Идите, посмотрите, что творится в шкафах у Жака. Она складывает туда обноски, украденные у Австриячки!
— Вы забываетесь, мадемуазель! — возмущенно воскликнул Тьерри.
— Я-то забываюсь, а она уж точно не забывается. Те наряды она бережет для себя, а остальные продает.
— Значит, Госсе ее любовник.
— Любовник? Игрушка! Она ему в матери годится!
— Благодарю, богиня ревности, — прошептал Бурдо на ухо Николя. — Наша признательность украсит твой алтарь.
— Как долго длится их связь?
— Несколько месяцев, сударь!
— А точнее? Насколько я понимаю, прежде вы были любовниками.
Он резко порвал с вами?
— Он стал со мной холоден, перестал разговаривать, а если разговаривал, то нес какую-то чушь. А однажды…
Она залилась слезами.
— Однажды… в день…
— В какой день?
— Ближе к маю. Он сказал, что больше не хочет иметь со мной ничего общего. Сложил мои вещи и выставил их за дверь. Сказал, что если я люблю его, то я должна исчезнуть из его жизни, иначе он потеряет шанс на будущее. А такой шанс предоставляется редко, быть может, всего лишь раз, и он не может от него отказаться.
И с тех пор он запретил мне приходить к нему.
— Что ж, — сказал Николя, — вы чувствуете себя несчастной, но это пройдет. Более того, я уверен, он раскается и вернется к вам.
Она вскинула голову.
— Ах, ну вот еще, нужны мне объедки от старой кокетки! А вы и вправду так думаете?
В этом вопросе отчетливо прозвучала надежда.
— Конечно! Обычно ссоры между любовниками так и разрешаются. Поэтому воспользуйтесь случаем.
Спасибо, что были с нами откровенны. Не исчезайте.
Вытирая глаза уголком передника, она удалилась семенящей походкой.
— Дорогой друг, — обратился Николя к Тьерри, — вы знаете господина де Сартина. У меня остались здесь дела. Будьте так любезны, известите его о событиях сегодняшней ночи. Ему надобно как можно скорее смирить раздражение Главного прево, в чью юрисдикцию мне снова приходится вторгаться.
— Бегу, лечу. До скорого, господин маркиз.
