Даете слово, сударь, сохранить мой рассказ в тайне?
— Суть рассказа или лицо, от которого я имею честь его услышать?
— Особенно лицо. Итак, слово маркиза де Ранрея?
— Его слово или слово Николя Ле Флока одно стоит другого, ибо они принадлежат одному и тому же человеку. Так считал ваш дед, да примет его Господь под свою святую десницу!
— Черт побери! Ну и характер. Не сердитесь. Это просто словеса, принятые в разговорах между благородными людьми. Полагаю, сударь, вам известно, что моя тетка Аделаида не умеет держать язык за зубами.
Она по секрету рассказала мне, что обратилась к вам. Мой дед, коего вы только что вспомнили, высоко ценил вас, а потому все поют вам хвалы.
Николя подумал, что сдержанность отнюдь не является добродетелью королевского семейства. В сущности, если поразмыслить, хранить секреты умеет, возможно, только король.
— Его Высочество может заметить, что я ничего не подтверждаю, но и ничего не оспариваю. Полагаю, Его Высочество с уважением отнесется к обязательствам, кои могут быть у меня по отношению к вашей августейшей тетке, коей я имею честь служить вот уже почти два десятка лет.
— Вы именно тот человек, который мне нужен, — с восторгом воскликнул Прованс. — Я все расскажу вам, хотя рассказ мой и не имеет ничего общего с рассказом тетушки.
«Куда он, черт побери, клонит?» — подумал Николя.
— Представьте себе семью, очень богатую семью, где всеми богатствами распоряжается старший сын, у которого нет наследника мужского пола. И вот жена его беременеет.
Мимо с поклоном проследовал лакей в голубой ливрее, и принц на минут прервал рассказ.
— …рассказывать дальше?
— Ваше Высочество может не продолжать.
Маленький толстяк смерил его надменным взором.
— Почему же, сударь?
— Потому что я знаю, что Ваше Высочество мне скажет.
— И что, например?
— Что дурные люди предложили младшему брату опорочить жену старшего брата, со всеми вытекающими последствиями. Но так как младший человек честный и любит своего брата, он не хочет, чтобы зло свершилось, а, напротив, хочет остановить задуманную махинацию.
Но как?
Холодный взор принца пронизывал его насквозь.
— Nil agit exemplum, litem quod lite resolvit!
— Nam furis! An prudens ludis me, obscura canendo?[55]
— Ах, Ранрей, друг мой, в игре в цитаты вам нет равных! Какие познания! Какое близкое знакомство с Горацием!
— Что еще, Ваше Высочество?
— Собственно, все. Мне хотелось, чтобы вы знали. Чтобы комиссар Шатле был в курсе.
— Но у вашей сказки отсутствует мораль.
