Приготовления сыграли свою роль. В заботах о близких он позабыл собственные тревоги и спокойно попрощался со всеми, словно отбывал в одну из своих таинственных командировок, которых за время его работы следователем по особым делам было немало. По крайней мере, так выглядел его отъезд для сына, Эме и остальных друзей, что, в сущности, было недалеко от истины. Только Бурдо знал, куда и зачем он отбывает.
Мэтра Вашона мобилизовали для срочного пошива мундира. Впрочем, на скромность портного можно было положиться: он дал бы убить себя за Николя, коего почитал как божество, ибо тот рассказал о нем королю.
Почтенный ремесленник подобрал необходимые материалы, отыскал недостающие и принялся срочно кроить и шить синий фрак, черные панталоны и красный камзол, расшитый золотом и окантованный золотым шнуром.
Наконец, еще раз поговорив с Сартином, вручившим ему королевские приказы для адмирала д’Орвилье, и нежно простившись с Эме, утром 22 июля 1778 года, в праздник святой Марии Магдалины, Николя, загримированный под священника, в сутане и с белыми брыжами, засеменил, опираясь на тросточку, к курьерской почтовой карете, направлявшейся в сторону Бреста.
Его багаж неведомыми ему путями уже отправился в путь, а чтобы обмануть английских шпионов, если те вздумают следить за Николя, несколько всадников в полицейском облачении разными дорогами отправились в сторону побережья. Когда почтенный священник собирался садиться в карету, рядом с ним внезапно возник переносной нужник.
Решив облегчить мочевой пузырь перед тряской дорогой, священник, кряхтя, забрался под клеенчатый плащ. Там Сортирнос украдкой протянул комиссару несколько листков, шепнув на ухо, что листки эти только что доставил Рабуин, а тому их передал Бурдо. Когда столица осталась далеко позади, Николя развернул отчет, составленный его помощником на основании донесения агентов, и, прочитав его, пришел в растерянность:
«В прошлом месяце, то есть в июне, 15-го числа, в гостинице Санлис, что на улице Дюфур, остановился иностранец по имени Жак Симон.
Он назвался голландцем, приехавшим из Брюсселя, однако он больше похож на англичанина; к тому же он постоянно интересуется англичанами, в речах его звучат английские имена и он поддерживает переписку с островным королевством; тем не менее он прекрасно говорит по-французски. Намереваясь пробыть всего две недели, он неожиданно решил снять номер на два месяца и заплатил вперед.
