У ног его устроилась тощая рыжая собака, внимательно наблюдавшая за тем, не перепадет ли ей хотя бы крошка сего пиршества. За столом в центре зала сидела компания рыночных торговок, облаченных в задрипанные платья. С грязными раскрасневшимися лицами, обрамленными мятыми оборками чепцов из грубого холста, они, не переставая громко разговаривать, прихлебывали кофе со сливками из огромных кружек, одновременно макая в них кусочки хлеба и жадно их поглощая. В глубине зала, в углу, откуда, не привлекая к себе внимания, хорошо наблюдать за всеми посетителями, сидел, завернувшись в плащ и надвинув на лоб шляпу, Ретиф; в такой позе он напоминал ночную птицу, вернувшуюся с охоты.
Николя сел напротив него. Запах стоящего на столе блюда приятно защекотал ему ноздри.
— Бесполезно притворяться спящим. Что это у вас здесь, бесценный Ретиф, что за аромат приходится вдыхать голодному?
— Это? Так, пустячок, который я сам приготовил для вас на плите хозяина сего заведения. Свежие кроличьи печенки, жаренные в масле с мелкими луковичками.
Жаркое должно немножко настояться, а потом луковички можно вынуть. Ну, разумеется, добавлены соль и перец. Советую плеснуть еще толику уксуса, и можно приступать. Главное, не передержать. Печенки должны быть нежные и розовые внутри и хрустящие снаружи. Если их передержать, они превратятся в банальный паштет, и тогда пиши пропало! Да, чуть не забыл: надобно еще посыпать петрушкой.
— А этот кувшинчик?
— В нем сидр. Я справился о ваших вкусах.
— Ценю ваше внимание.
В сущности, вы неплохой малый."
"Решительным жестом Николя протянул руку и ловко подхватил двумя пальцами кусок печенки. Отправив его в рот, он насладился хрустящей корочкой, а потом с чувством проглотил сочную мякоть. Под взволнованным взором писателя он истребил почти половину сковородки, запив снедь несколькими стаканчиками сидра.
— Я долго буду помнить ваш сюрприз. А теперь рассказывайте, что вам удалось узнать этой ночью.
— Я действовал так, как вы велели. Ваш человек вышел из Шатле и, как вы и сказали, сразу нанял проходивший мимо фиакр.
— А вы в вашем фиакре поехали за ним?
— Вовсе нет.
— Как так?
— Я не мог.
— Но почему, дражайший Филин, скажите мне, почему?
— Потому что я сидел в фиакре.
— В фиакре?!
— Точнее, на фиакре. Да все вы прекрасно поняли, господин маркиз. Понимаете, у меня среди кучеров есть кое-какие знакомства. Иногда мне требуется, ну, скажем, комната на колесах. О! Для вполне невинных занятий, вы же меня знаете.
