— Что я вам говорила, сестра! — воскликнула королева, обращаясь к женщине, сидевшей в темном углу комнаты; вглядевшись, Николя узнал некрасивое лицо графини д’Артуа.
Он поклонился. Сильно покраснев, графиня сухо приветствовала его.
— Сейчас вы станет нашим судьей, — продолжала Мария-Антуанетта; игра явно ее забавляла. — Сестра моя считает, что выступать на сцене, особенно в комедии, неприлично.
— И я с ней согласен.
— Но я хорошо играю, я прекрасно играю комедию, моя игра понравилась даже королю.
— Мадам, на это я могу только повторить слова Боссюэ, сказанные им о спектаклях.
Есть достойные доводы за и столь же достойные против, и если принцесса Савойская не привела достойных доводов, то наверняка сумела привести немало достойных примеров.
— Что ж, сестра, — ответила уязвленная королева, — преклонимся перед величием Савойского дома. До сих пор первым среди великих домов Европы я считала Австрийский!
Графиня д’ Артуа встала, и к великому облегчению Николя, не желавшему быть втянутым в спор, покинула гостиную.
— Наконец-то! — вздохнула королева. — Что вы хотели мне сообщить?
— Что первым королевским домом Европы является дом Бурбонов, ибо его королева — это вы.
— О! Отлично сказано. Подозреваю, наш дорогой Ранрей не захотел играть роль Париса.
— Ваше Величество не ошиблись. Это не самая лучшая роль, да и пьеса кончилась плохо.
— А что вы скажете про комедию?
Он знал, что она непременно использует его ответ.
— Я не знаток этих вопросов. Однако при случае Ваше Величество может напомнить, что Людовик Великий любил принимать участие в танцах на публике.
Она в восхищении захлопала в ладоши, и на мгновение перед ним вновь предстала юная принцесса, только что прибывшая из Вены. С тех пор она повзрослела, черты лица стали более оформленными. Ему даже показалось, что в своем нынешнем состоянии королева обрела не свойственное ей спокойствие. Возможно, она наконец подарит государству долгожданного наследника. Все уже знали радостную новость, но все ждали, когда король объявит об этом официально.
— Чем, сударь, я обязана удовольствию видеть вас сегодня?
Время от времени она ставила ударения в словах на немецкий лад, отчего речь ее приобретала необычное звучание. Решив не ходить вокруг да около, он сразу приступил к делу.
— Сударыня, господин Ленуар попросил меня помочь инспектору Ренару в расследовании дела об исчезновении драгоценности, принадлежащей Вашему Величеству.
Лицо ее тотчас посерьезнело.
