Вершина мира

 — Это не то. Я специально пургу гнал, левак сливал! Вы чё! Волки позорные! Да я! Да вы!

И всё в том же духе. Впрочем, продолжается это не долго. Не обращая внимания на слова и вопли Сергача, Цвет снова поднимает руку с зажатым в ней пистолетом, и нажимает на спусковой крючок.

— Парашютист, — говорит он, — ты видел, он крыса. Стучал легашам. Да ещё на меня наезжать пытался. Пидор. Так что я в своём праве. Да?

— Конечно, Цвет, — кивает тот. — Как скажешь.

— Хорошо, — он тоже кивает. — Вот эти остальные под тебя копали.

Так что будешь должен. Ладно, шучу, от тебя дождёшься. Продолжай спокойно работать. Мне твоего не надо, я не беспредельщик. У нас с тобой всё ровно. Так ведь?

— Огонёк, ну а ты, — поворачивается Паша ко второму уцелевшему, — теперь подо мной. Завтра утром со своими пацанами, не всеми, конечно, чтоб был в «Кавказской кухне». И поскольку Жид тоже нас оставил, отдаю его территорию тебе.

— Погоди, чё-то я не… — начинает было Парашютист, но встретившись взглядом с Цветом, вмиг затухает.

— И вот ещё что, — добавляет Паша Цвет и показывает на меня пальцем. — Если кто на этого пацанчика наедет, будет лично со мной разбираться. Всем скажите.

Огонёк и Парашютист идут одеваться, а топор заносит канистру и щедро поливает всё бензином. Из бани он выходит последним, когда огонь уже во всю пылает. Как терминатор в небезызвестном фильме он выходит из пламени и идёт в дом. А мы с Цветом двигаем к его «Волге». За рулём сидит тот бритый чувак, что открывал ворота.

Пеша Богданович всё.

Можно вздохнуть полной грудью. Почти. Надо ещё разобраться с брачным аферистом Суходоевым.

— Мы, кажется, помещение нормальное нашли, — сообщаю я Цвету, когда мы возвращаемся в город.

— А старое чем плохо?

— Во-первых, оно по размеру не подходит. Ведь нам нужно хотя бы два зала. Во-вторых, Альберт реально загибается, палки в колёса вставляет, душнит вечно. Короче, лучше, от него держаться подальше. Я вот не знаю только как он будет реагировать, когда поймёт, что его клиентура к нам ушла.

Возможно, будет стучать.

— Да он и сейчас стучит, наверное. Решим мы с ним, не кипишуй. Он под Сергачом был, а теперь ему и деться некуда. Не к Парашютисту же идти. Тот его выпотрошит в ноль.

— Так ментам тоже не понравится, что поток иссяк, начнут его долбить, он и капнет на нас.

— Я тебе говорю, решим, — раздражается Цвет.

— Ну ладно, — пожимаю я плечами.

— Вот что тебе скажу. Ты молодец, что не обгадился сегодня. Но то, что было, забудь.