Вершина мира

Зоопарк, кстати, в Риге хороший. Обязательно схожу, когда вся эта нервотрёпка закончится.

А нервы, на самом деле, при всём внешнем спокойствии, натянуты до предела. По номеру телефона, который набирал Артурс в фойе, кагэбэшник Владимир Иванович, разумеется, установил точный адрес. Это частный дом, неподалёку от зоопарка, кстати. То есть, по моим представлениям мы едем правильно.

— Ты куда! — раздаётся вдруг с заднего сидения. — Там налево надо было. Разворачивайся обратно.

Блин, а это уже совсем не в сторону зоопарка.

— Надевай на чайник, — пихает меня громила и протягивает мне тёмный холщовый мешок. — Давай скорей-на.

Я натягиваю мешок на голову. Ну что же, хотя бы они рассматривали возможность выпустить меня живым. Мы минут десять петляем и останавливаемся. Артур выходит, по всей видимости, чтобы открыть ворота. Мы заезжаем.

— Выходи! — приказывает боксёр-тяжеловес. — Можешь снять.

Я выхожу и вижу, что мы находимся в гараже. Причём, это явно не гараж частного дома. Здесь «Рафик», «Волга» и старый «Газик».

— Идём, — кивает Артурс.

Мы выходим из гаража, поднимаемся по лестнице и оказываемся на складе. Он не очень большой, поделённый на квадраты перегородками из панцирной сетки. Кругом тюки и коробки. Всё забито до отказа.

Пройдя через склад, мы попадаем в большое пустое помещение, со стенами, покрашенными зелёной масляной краской.

— Бабки! — говорит громила и протягивает руку.

— Нет, — спокойно отвечаю я.

— Ага, — соглашается мой конвоир. — Сейчас приведём.

Сказав это, он просто выхватывает портфель из моей руки и открывает его. Заглядывает внутрь и достаёт три верхних пачки. Осмотрев их, удовлетворённо кивает. В этот момент открывается большая двустворчатая дверь, обитая жестью, и из неё выходит сухощавый мужичок лет шестидесяти. Лицо его изъедено морщинами. У него седые волосы и круглые очки в металлической оправе.

Он подходит ко мне и засовывает руки в карманы дорогого кашемирового пальто.

— Я Кениньш, — говорит он. — А ты, значит, Егор, да?

— Я принёс деньги, — отвечаю я, — и хотел бы забрать то, что принадлежит мне. Девушку.

Он вытягивает губы и понимающе кивает.

— То, что принадлежит тебе, — повторяет он за мной и, щёлкнув зажигалкой, раскуривает папиросу.

— Э! — вдруг раздаётся позади меня возмущённый голос боксёра.