Весь Гарднер в одном томе

На другом конце цепи находилась пружинная защелка, устроенная так, что достаточно было нажать на зубцы, чтобы освободить пса.

Мейсон вернулся в библиотеку и, не обращая внимания на тело человека, направился к трупу полицейской овчарки. На ее шее был лоснящийся от старости ошейник с серебряной табличкой, где было выгравировано: «Принц. Собственность Клинтона Фоули. Милпас-драйв, 4889», — а также кольцо, к которому, очевидно, прикреплялась защелка на висящей в ванной цепи.

Мейсон двигался осторожно, стараясь ничего не трогать.

Заметив торчащее из-под ванны полотенце, адвокат вытащил его и обнаружил, что оно еще влажное. Он поднес полотенце к носу и почувствовал запах крема для бритья.

Выпрямившись и засунув полотенце на прежнее место, Перри Мейсон услышал звуки сирены и выхлопов полицейской машины.

Он прошел через библиотеку в коридор, с трудом протиснувшись в дверь, чтобы не сдвинуть с места все еще лежащее на паркете тело собаки, и вышел на крыльцо встретить полицейских, уже поднимающихся по ступенькам.

Яркие лампы немилосердно светили прямо в лицо Перри Мейсону.

Сидящий справа от него за маленьким столиком стенографист записывал его показания.

Напротив Мейсона сидел детектив — сержант Голкомб, устремивший на адвоката взгляд, в котором недоумение сочеталось с раздражением. Поодаль поместились трое сотрудников отдела по расследованию убийств.

— Вам незачем прибегать к дешевым эффектам, — заметил Перри Мейсон.

— Каким еще эффектам? — спросил сержант Голкомб.

— Лампам, светящим в лицо, и всему прочему. На меня это не действует.

Сержант глубоко вздохнул.

— Вы что-то утаиваете, Мейсон, — сказал он, — и мы хотим знать, что именно. Произошло убийство, и вас застали на месте преступления.

— Иными словами, вы думаете, что я его застрелил, не так ли? — осведомился Мейсон.

— Мы не знаем, что и думать, — раздраженно отозвался Голкомб. — Нам известно, что вы представляли клиента, демонстрирующего все признаки зарождающейся мании убийства, и что вы занимали враждебную позицию по отношению к жертве — Клинтону Фоули.

— Может быть, я выгораживаю самого себя, — заметил Мейсон.

— Начинаю так думать, — проворчал Голкомб.

— Это только доказывает, что вы никудышный детектив.