Весь мир театр

Их всех действительно убили. Но сделал это не хан Альтаирский, а Девяткин. Он больше не опасен. Успокойтесь.

Эрасту Петровичу хотелось поскорей перейти к главному – тому, ради чего он подсел к Элизе. Поговорить с ней, наконец, без недомолвок и глупостей, как подобает взрослым людям.

Но Элиза не поверила ему. В ее взгляде по-прежнему читался только страх.

– Ну хорошо. – Фандорин мягко улыбнулся. – Я встречусь с вашим супругом и поговорю с ним. Я сделаю так, что он оставит вас в покое.

– Нет!!! Не вздумайте!

– Всё позади, – нервно сказал Штерн.

– Умоляю, умоляю, – зашептала она, держа Фандорина за руку. – Не связывайтесь с ним! Это вам не бедный свихнувшийся Жорж! Хан – исчадие ада! Вы ошибаетесь, если думаете, что всех убивал Девяткин! Конечно, после «бенефиса» легко поверить во что угодно, но это совпадение! На хладнокровное убийство Жорж не способен! Если уж я проговорилась, пусть вы знаете всё! Чингиз-хан – самый опасный человек на свете!

Эраст Петрович видел, что она на грани срыва, и потому старался говорить с ней как можно рассудительней.

– Поверьте мне: самые опасные люди на свете – это б-безумцы с амбициями художника.

– Хан совершенно безумен! Он помешался на ревности!

– А художнические амбиции у него есть?

Элиза немного растерялась.

– Ну, стало быть, мы с ним как-нибудь д-договоримся, – заключил Фандорин, поднимаясь.

Разговор о важном в любом случае придется перенести на более позднее время, когда Элиза перестанет беспокоиться о своем кавказском Отелло.

– Боже, вы меня не слушаете! Смарагдов был отравлен – так же, как Фурштатский! Шустров зарезан бритвой – так же, как Астралов! Всё это сделал Чингиз-хан! Он сказал мне: «Жена хана Альтаирского не может иметь любовников и не может выйти за другого!» При чем здесь Девяткин? Когда погиб Фурштатский (это антрепренер, он ко мне сватался в Петербурге), я еще не играла в «Ковчеге» и не была даже знакома с Жоржем!

– Астралов? Тенор? – нахмурился Эраст Петрович, припоминая, что несколько месяцев назад действительно зарезался бритвой известный петербургский певец.

– Да, да! Когда умер Фурштатский, хан протелефонировал мне и признался – это его рук дело. А на похоронах Астралова, он сделал вот так!

Она провела пальцем по горлу и затряслась.

– В самом деле? – Фандорин вновь опустился в кресло.