Некоторое время они препираются, Белов повышает голос, пока толпа не начинает скандировать: «Вера! Прыгай! Смелей!» Удивительно организованно и дружно. Неожиданно для себя Вера проникается дружелюбной атмосферой безумных подростков-отморозков (где только их родители?), делает большой глоток шампанского под общие аплодисменты и смело шагает в руки замызганных хиппи, которые поразительно умело и быстро цепляют к ней веревки. Белов все еще держится за свои крепления, но это никого не волнует, ведь есть еще одни.
И вот Вера на краю моста, ее держат за ноги, противно, якобы незаметно ощупывают бедра – хорошо, что она в джинсах. Но сегодня ее и юбка не остановила бы. Она победоносно смотрит на белого Белова, усмехается тавтологии. Ему эта идея не нравится вовсе. Он качает головой, дескать, не надо, слезай. Он не верит, что Вера это сделает. Не верит, что она рискнет.
Риск – это вообще не ее, она из тех, кто просчитывает шаги наперед. Но рядом с этим сумасшедшим пиратом хочется творить нереальное и несвойственное.
Она обещала самой себе, что заставит его испугаться.
– Вера, еще не поздно отказаться. Слезай. – Вик старается говорить беспечно, но по глазам видно: злится. Такого в планах не было.
– Ты ж хотел острых ощущений. Переживай за меня, Вик. Чем не ощущения?
Ее взгляд падает на веревку у самого крепления, которая истончилась в несколько раз, видимо, очень старая. Вера трогает ее пальцем, тут же показывает Вику. Сколько сотен людей несчастная вытащила из пропасти? Выдержит ли Веру? Его глаза округляются.
– Страшно, Вик?
Он кидается к ней, но не успевает, потому что Вера делает рывок, прыгает вниз, зажмурившись и сгруппировавшись.
Она летит, наверное, целую секунду, пока ремни не врезаются в ноги и руки и Вера не виснет одна в темноте над пропастью. Вот где она живет последние месяцы – в черной пропасти. А там наверху ждет Белов, который забирает ее с работы, везет к себе в безопасность, где, просто находясь рядом, заставляет хотеть жить любой, даже с вирусом в крови.
"
"Наконец, Веру ему возвращают. Прямо в руки, которые тут же смыкаются на талии. За время, пока ее поднимали вверх, Белов едва не подрался с волосатым мужиком. Разняли, растащили. Она прекрасно видела и слышала, как он кричал, что не проверили оборудование, вырывался, хотел набить тому морду. За что? За то, что сам же ее сюда и привез?
– Я ж говорил, что выдержит. А ты сразу с кулаками. Не хорошо, Виктор, – с обидой говорят откуда-то сзади.
