Вик ощупывает ее, целует, трется о ее лоб своим, на котором снова капельки пота, хотя здесь совсем не жарко, даже прохладно, хочется кофту накинуть. Он тут же снимает толстовку, словно читая мысли, кутает Веру, обнимая не только руками, но и ароматом кожи с всегда одинаковой туалетной водой, ее любимой теперь. Больше ничего и не нужно.
– Никогда так не делай, – говорит Белов строго, с надрывом. Глаза вытаращены, внимательные.
Вера прижимается губами к его шее и чувствует, как под кожей бьется жилка.
Он ошарашен, словно все еще не верит, что она это сделала и что уже в безопасности. Сжимает ее запястья.
– Никогда не прыгай вниз с моста, мне не понравилось.
– Ты тоже никогда, – шепчет она в ответ, все еще ощущая, как кипит разбавленная адреналином кровь от ужаса и страха.
Каждый день Веры похож на прыжок в пустоту, и каждый вечер она ждет, когда снова окажется в его надежных руках. Каждый ее день – долгое ожидание Белова. Ничего особенного в том, что она только что сделала, в общем-то, и нет, прыгать с веревкой оказалось даже весело и волнующе, ей понравилось.
Одиночество во много крат страшнее.
Хиппи снимает с нее ремни и веревку, дергает в месте утончения несколько раз, и та рвется еще сильнее, теперь висит на нескольких нитях. В этот момент у Белова приоткрывается рот, и он, пораженно качая головой, тащит Веру к машине за руку.
– Больше с ними никогда не буду связываться, – бормочет себе под нос.
Потом они долго куда-то едут под агрессивный речитатив из колонок. Вера думает, домой, а нет, оказывается, за город. Едут и едут по каким-то улицам, мимо чужих домов, автобусов с незнакомыми номерами маршрутов.
– Катаемся, – говорит Вик, – расслабься. Не хочу домой.
Они катаются всю ночь, практически молча. Вера допивает шампанское, слушает громкую музыку, следит за дорогой, понятия не имея, где находится. Иногда дремлет, пока Вик стискивает руль, напряженно глядит вперед, подпевая некоторым песням.
В какой-то момент, около четырех утра, она окончательно вырубается.
Просыпается резко в семь – смотрит на мобильный. Они все еще в машине, припарковались у закрытого на ночь супермаркета с потертой надписью. Вера сверяется с навигатором и пораженно качает головой: они отъехали на расстояние в сто километров от города. Зачем? Белов спит, неудобно устроившись в своем водительском кресле.
