На Арину триггеры не срабатывают, она для меня не женщина, а сестра. Инцест не моя тема.
Вера смотрит на нас будто с завистью, потом снова отворачивается, разливает чай, приносит.
– Голодный, Вик? – спрашивает.
Я киваю. Она тут же суетится, что-то разогревает.
– Серьезно, ребят, не вздумайте так с Артёмом поступить. Нехорошо. Или вы уже?
Вера молчит, даже знак не подаст. Я б сказал Арине, но… может, Вера все же передумала после вчерашнего? Допустим, кошмар приснился. Мне раньше часто снились я сам или другие люди, самые близкие, обожженные или горящие.
Ужасно.
Если она к Артёму захочет, лучше не светить нашу связь. При этой мысли такая тоска находит, так и хочется им жизнь попортить, хоть как-нибудь.
– Не выдумывай, – говорю.
Нужно тему перевести, а то совсем грустно. Мысленно Веру с Артёмом представил, поженил – сам умер, аж сердце укололо. Да ну, бред, мне вредно не спать, ерунда в голову лезет. Встряхиваю ею посильнее, прогоняя видение.
– Сегодня день трындец был, давненько такого не видел, – начинаю смеяться.
Поднимаюсь, беру стул, ставлю на середину комнаты. – Фотосъемка одной мадам хорошо так за пятьдесят… пять. Ладно, неплохо дамочка выглядит, наговариваю. Решила… похвастаться подружкам или что…
Вера подходит к Арине, смотрят обе с любопытством. Я сам посмеиваюсь, обхожу стул, встаю за ним.
– Думал, она хоть в неглиже будет, но нет, голенькая вся, халат скинула. Стоит, глазки строит, скидку выклянчивает. Ну, я шучу, то се, настроение поднимаю, как могу.
Говорю раскрепоститься, не стесняться. Марина ей волосы поправляет, макияж, Егор светом занимается. Конечно, потом в ФШ уберем все лишнее, но клиентка же хочет на восемнадцать выглядеть. Работаем, полная студия людей для нее старается. Она обходит стул… – Сам тоже обхожу, качая бедрами, имитирую ее походку, наклоняюсь, обхватываю себя руками, будто у меня есть сиськи.
Вера с Ариной хихикают, поглядывая на меня, я не забываю рожи корчить, чтобы смешнее было.
– Серьезно, фотки показать не могу, не положено, но блин… Как из этого что-то выбрать?
Опять гримасничаю, облизываю губу, девочки уже в голос хохочут. Я стараюсь изо всех сил, может перебарщиваю даже, но вошел во вкус:
– Мы всей толпой пытаемся выжать из нее хоть что-то красивое, я сам позы ей ставлю, поправляю по сто раз, говорю, куда и как смотреть, Егор вокруг суетится. А эта то язык высунет призывно, то зад отклячит… Но не могу ж я такое ей отдать.
