Наверное, еще и поэтому я стараюсь избегать с ней встреч…
Как подумаю о том, что Артём мою Веру… ну… мать его, даже мысленно сформулировать не могу, все существо противится. Вы же понимаете, о чем я? Он был с ней так долго, был у нее первым, был в ней…"
"Я ревную к прошлому. Недавно это началось, постепенно развернулось, затягивая. Смотрю через объектив камеры, как девочки едят мороженое, смеются, и снова возвращаюсь к вопросу, что Вера в нем так долго находила? Я ж видел их вместе на праздниках, однажды даже фотографировал в парке: Артём просил, когда только подбивал к ней клинья.
Но мы с Верой никогда не обсуждаем тот день более чем двухлетней давности. Делаем вид, что его не было.
Помню, как она обнимала Кустова, позволяла себя целовать, смотрела… никого не замечая вокруг. Меня не замечая вообще. Эти воспоминания не дают до конца поверить, что сейчас она со мной. Пожалуйста, скажите, что понимаете, о чем речь, а то я свихнусь скоро! Глупо, отдаю себе в этом отчет, но очень тревожит, что физически я не могу сделать Веру своей.
Она как будто все еще принадлежит Артёму на каком-то низшем, инстинктивном уровне. Он у нее первый и единственный. Наш же секс происходит в головах, без участия тел, а значит, не по-настоящему.
– Белов, запиши себе в блокнот, что в следующую субботу проводишь фотосессию для моей подруги. У нас девичник, она замуж выходит двадцатого августа, – сообщает мне Арина командирским тоном.
Выгибаю бровь, глядя на нее и поражаясь очередному всплеску наглости. Когда-нибудь эта вертихвостка у меня договорится, ей-богу.
– В субботу я улетаю в Сочи по работе. Так что мимо на этот раз. – Делаю вид, что выдыхаю с облегчением.
– Ну, пожалуйста, Вик! – начинает она сразу умолять, едва ли не плачет.
Вот как у нее это выходит? Актриса недоделанная. Какой из нее врач-косметолог? Нужно было в театральный идти.
– Я тебя очень прошу, это безумно важно! Нанятый фотограф в последний момент отказался. А перенести нельзя, потому что…
Четно говоря, эту болтовню я воспринимаю как шум на заднем фоне.
Куча имен, поток фамилий, мне неизвестных, одна за другой, нелепые причины, безумный блеск в глазах сестры. Опять ревет, что ли? А синяки еще заметны на руках. Бедняжка, натерпелась в свои двадцать.
– Ладно-ладно, тогда днем фотосет, а вечером я лечу. Полтора часа и не больше, нет у меня времени угождать всем твоим подружками, у тебя их целая толпа!
– Ну нет, Таня самая любимая, нельзя ее подводить, потому что… – опять шумит Арина.
