Я отвлекаюсь на сообщение в Ватсапе от босса, и тут же прочие мысли вылетают из головы. Набираю Джей-Ви.
– Минуту, – говорю резко.
Арина послушно закрывает рот, прервавшись на полузвуке, Вера хмурится. Правильно, Вера, ты как всегда чувствуешь, когда проблема серьезная. Очередная мега-херня в «Континенте».
Жоркин, мать его, не берет трубку. Я снова открываю сообщение Костикова, перечитываю: «Твой друг меня кинул, ты, надо полагать, тоже?»
Джей-Ви сам перезванивает через минуту, надо же.
– Жоркин, бл*дь, что за фигня? – бросаю ему вместо приветствия.
– Вик, ты о чем? – уточняет он сдержанно.
– Угадай. Говорят, у тебя доход появился внеплановый. И как тебе оно? Ничего не делал, а денежки на счет с неба упали. Как в сказке. Ты не забыл, что я за тебя поручился перед Костиковым? От кого, а от тебя не ожидал, брат.
Молчит.
– Ты что творишь, а? – говорю я резче, поворачиваясь к девочкам спиной и отходя, чтобы не слышали детали разговора. – Да с тобой больше ни одна фирма не свяжется, забудь про интересные проекты!
– Да и по хрену! – кричит Джей-Ви в истерике.
Замолкаю, так как не ожидал услышать столько злости и обиды.
– Ты, видимо, со своей Верой последние мозги растерял, оторвись от ее сисек хоть на минуту и оглядись, прежде чем мне с наездами звонить. Да я лучше завтра из страны свалю, чем буду потом свои кости гипсом сращивать. Ты соображаешь, с кем собрался конфликтовать?
– Твой отец одобряет такой подход? Или он тоже бегает и прячется при первой угрозе?
– Папа сказал отступиться и не лезть во все это.
Ты пойми, Белов, не телефонный это разговор, но… Это проблемы Костикова. Не твои и не мои. Нас они не касаются, мы пешки. Там завязаны совсем другие деньги и другие люди. Нас просто в расход пустят. Анатолий Петрович просил передать, чтобы ты взял калькулятор и умножил на четыре, а потом перезвонил ему. Это твой последний шанс.
– Идите вы оба к черту! – Я кладу трубку. Гребаный трындец! И что же делать?
Костиков взял меня к себе в «Континент», невзирая на образование.
Закончил-то я захудалое училище по специальности художник-постановщик в театре, и то с огромным трудом. В то время день-через день в припадках бился. Костиков заступался перед заказчиками, лично ездил на объекты, когда я по больницам мотался после очередных приступов. Денег мне дал. Много дал, мне тогда нужны были сильно на «Трудерму». Папа помог, но не хватало.
