Хотя бы кисти рук и шею прооперировать, иначе противно со мной за руку здороваться было клиентам: вдруг проказа какая.
Босс одолжил сумму при условии, что пять лет на него работать буду. Разглядел во мне что-то, тащил на себе первые проекты, когда я только вливался да ошибался сплошь и рядом. Не поступлю я так с ним. Пишу Костикову: «Я с вами». Он отвечает смайлом: большой палец."
"Надо хорошенько подумать, что делать. Возле дома опять эти твари на черной бэхе. Стоят напротив подъезда, выжидают. Хорошо, что девочек я отвез к Вере, не нужно с ними светиться.
Увидев меня, Анатолий Петрович выбегает, но я лишь качаю головой. Страшновато, если честно, но ведь не пристрелят же. Много чести захудалому дизайнеришке.
– Виктор Станиславович, вы, кажется, не узнали меня? Идете мимо, не здороваетесь, – говорит он почти вслед.
Я оборачиваюсь.
– Узнал, как же. Потому и мимо иду. Опять искушать станете? – усмехаюсь. – С памятью у меня пока всё в порядке, документы по-прежнему не теряются, пальцы на лишние кнопки «удалить» не нажимают.
Он смеется, будто шутка удалась, показывает большой палец, услужливо открывает дверь, предлагая сесть.
Я снова качаю головой:
– Дико извиняюсь, но очень спешу. Работы много в «Континенте»: лучшие дизайнеры бегут, как крысы позорные, кому-то надо проекты доделывать.
– Да забудьте вы про «Континент», через пару месяцев о нем никто не вспомнит, как и о его преданных сотрудниках. – Анатолий Петрович подходит ближе, улыбается. – Ваш вопрос, Виктор Станиславович, решится с вами или без вас.
– Он протягивает мне брошюру с «Трудермой». Мать его, откуда они знают?! – Вы-то в курсе, куда деньги потратить можно, и уж лучше многих других, – говорит как бы с намеком.
Справки обо мне навели, значит. Интересно, какой источник информации использовали, вроде бы я везде прикрыт?
– Про четверку мне передавали, я услышал. Если надумаю, обязательно перезвоню. О существовании экспериментальной синтетической кожи в курсе, но спасибо за заботу.
Беру из его рук брошюру, сминаю и сую в задний карман, иду в подъезд.
Сердце колотится, будто готовлюсь принять спиной удар. Надеюсь, Костиков знает, что делает. Сказал, что прорвемся, что у него есть план и чтобы я ему верил. Пока еще верю, но уже на грани. Особенно теперь, когда есть что терять.
Дома я включаю компьютер, подсоединяю Canon, чтобы перебросить сегодняшние снимки и обработать: Арине срочно нужна новая аватарка для какого-то конкурса в соцсети. На почте обнаруживается новое письмо от Кустова.
