Я пробую стянуть, и тут же получаю удар в живот, потом в челюсть, по голове. Пробую защищаться – еще один под ребра, воздух со свистом выходит из легких. Боль парализует, и только слышу вкрадчивое: «О семье подумайте».
Затыкаюсь, успокаиваюсь. Сижу. Карма у меня такая, видимо: сдохнуть в руках маньяка. В голове не укладывается, за что? Калейдоскоп безумных идей: всех вспомнил, даже Настю, она в каком-то дурдоме лечится. Может, выпустили ее, решила меня добить? Завершить начатый Чердаком ритуал? Но откуда у нее столько возможностей для действия? Да, она меня ненавидит, но ей в жизни не заработать даже на костюм для Анатолия Петровича.
Да и с трудом верится в существование хоть какой-то связи между ней и Маратом Эльдаровичем.
Едем долго, не менее часа. Молча. Музыку слушаем громко, попсу по радио. Я пробовал перекричать – не вышло. Анатолий Петрович подпевает, постукивает пальцами по пластику.
Машина останавливается, моя дверь открывается, и чьи-то сильные, большие руки, видимо амбала спереди, вытаскивают на улицу, наклоняют голову ниже, ведут куда-то.
В нос бьет сырой запах плесени, воздух становится спертым, тяжелым. Через мешок видно плохо, но понимаю, что стало темнее. Гараж? Подвал? Может, сейчас стянут пакет, а там торт, шарики, сюрприз…
Резко толкают вперед. Я упираюсь ладонями в шершавую стену, оборачиваюсь. Руки тянутся к мешку, но завязано на тугой узел. Пытаюсь развязать, порвать, пальцы напрягаю – не выходит.
– Ну что ж вы, Виктор Станиславович, растеряли свою уверенность и веру в победу? Удивлены? Больше не будете на нас жаловаться Жоркину? С коллегами обсуждать своего самого крупного клиента?
– Кинувшего меня.
– Вы считаете, что можете понапрасну наговаривать на хорошего человека, унижать его безнаказанно? Тем более собираетесь это в суде делать.
Я молчу. К чему завязывать глаза, если собираешься убивать? Чердак никогда не завязывал. А эти что? Пугают просто? С трудом верится. Но эта ткань на лице давит морально, покруче бензоколонки.
– И что, вы всех, кто пошел против, вот так в подвалах закрываете?
– Так вы пока первый такой уникальный. Ваша помощь нам очень бы пригодилась, сами знаете."
"Я выдыхаю, стараясь говорить спокойнее.
– Что нужно сделать? Научите – сделаю.
– Дак поздно уже, без вас все решилось. Но вы же не думали, что героем из ситуации выйдете? Вы с Костиковым чем-то похожи: выбираете женщин, за которых есть кому заступиться.
Вскидываю голову.
