Фотографии обнаженных моделей мы поснимали, но фотообои в комнате отрывать не стали, хотя, судя по хмурому цоканью папы, стоило бы. Впрочем, поздно уже что-то скрывать. Все самое мерзкое обо мне он уже знает.
Не просто, знаете ли, беседовать с отцом любимой девушки, который думает, что ты психопат-насильник. Но Александр Павлович оказывается человеком простым и выдержанным. Наблюдает за мной, присматривается, иногда его мысли слишком очевидны, но, думаю, он имеет на них право.
– Я должен сам посмотреть. Покажи, – говорит он мне на кухне, прикрыв дверь, чтобы Вера не услышала и не бросилась меня защищать.
Вздыхаю. Вот в кого Вера такая бестактная – само и выяснилось.
Стараюсь угодить, что еще остается. Как могу. Задираю футболку, показывая полоску кожи на животе на несколько секунд. Верин отец опускается на стул, задумчиво качает головой. Мой папа в таких случаях сразу бежит к морозильнику за водкой. А этот ничего, держится. Покраснел только слегка.
Беседуем с ним. Я сообщаю, что Вера ждет моего ребенка, что буду жениться и так далее.
Уточняю, что люблю ее. И буду из кожи вон лезть. Студия в прошлом. Александр Павлович понимающе кивает, но, кажется, надеется, что, пожив дома, Вера одумается, а ребенка они уж как-нибудь без меня воспитают, прокормят. Это заметно по выражению лица и уклончивым ответам, тяжелому вздоху. Пусть думает, что хочет. Пока мне все равно. Лишь бы он Веру увез в безопасное место, дав мне выиграть время. Нужно будет съездить к Марату Эльдаровичу и обсудить один важный вопрос.
С Анатолием Петровичем мы не договорили, и это меня беспокоит. Благо, спасибо Артёму, появилась возможность улучшить условия встречи.
Примерно в тот самый момент, когда я заверяю, что продаю свой сайт и больше не собираюсь работать с обнаженными моделями, на почту падает поздравление с тем, что Верина фотография вышла в финал Фестиваля. Шесть конкурсных работ отныне борются за призовые места. Кабздец. Зная это, я умудряюсь смотреть в глаза сидящему напротив будущему тестю и уверять, что позабочусь о его дочери лучше, чем кто-либо другой.
Ситуация, однако.
Вера снова плачет, когда обнимает меня на прощание. Целует, пихая язык мне в рот. Без шуток, чертовски неудобно перед папой, что на нее нашло?
– Мы скоро увидимся, – шепчу ей.
Она быстро кивает, но будто не верит. Слезы так и текут без остановки. Тем не менее все же удается затолкать ее в поезд вслед за отцом, который быстро жмет мне руку и желает удачи.
