– То есть тебе здесь хорошо? – Получается громче и грубее, чем я планировал. – Нам с Артёмом уйти, ты остаешься?
– Нет! Заберите меня, умоляю. Прекратите это. Сделайте так, чтобы он перестал мне звонить, приезжать. Пожалуйста. Я сама не справлюсь. В минуту просветления я послала фотку на Фестиваль, чтобы ты, – Арина ударяет меня по плечу, – все понял. Но ты так долго не понимал… ничего! Марк, как узнал, был в ярости, он презирает подобные конкурсы.
– Птица другого полета, еще бы.
– Но он никогда, клянусь, никогда не бил меня просто так или в наказание.
Только ради искусства. В остальном он самый нежный и лучший.
– Птица какого там полета?! – орет Артём на сестру, и когда та закатывается в рыданиях, бросается на портреты и начинает их рвать.
Помешкав несколько секунд, я к нему присоединяюсь. Мы швыряем мебель, топчем фотографии, кромсаем плотную бумагу, едва отдавая себе отчет, что это бесполезно: в любой ближайшей фотомастерской можно распечатать еще тысячу снимков.
Арина тоже к нам присоединяется, схватив большие ножницы.
Ее глаза снова блестят, но сейчас энтузиазмом и жаждой прекратить все это, она с остервенением режет произведения отвратительного искусства на мельчайшие кусочки, подобно шредеру. А затем начинает резать себе волосы, но тут мы с Артёмом подключаемся и забираем острый предмет из ее рук.
– Вы же мне поможете? – спрашивает она через полчаса.
Мы втроем сидим на полу в студии, пьем односолодовый виски из горла, передавая бутылку из бара Креманкина Великого по кругу.
Арина морщится, делая глоток, зажимает рот тыльной стороной запястья, кашляет, кривится. Впалые щеки тут же вспыхивают румянцем, глаза косеют. Совсем еще ребенок.
– А где вы вообще познакомились?
– Он сам нашел меня и написал первым. Понравились мои фото в соцсетях. Кстати, твоего авторства, Вик.
– Кабздец как приятно слышать.
– Но он нашел в них море ошибок. И раскритиковал каждую.
– Да куда уж мне, – киваю на горы изрезанной бумаги вокруг, – до профессионалов.
– Марк от меня не отстанет, пока не закончит свою долбаную выставку.
А это еще два образа. – Арина снова начинает плакать. – Но я не выдержу! Он там такое придумал! – Она закрывает лицо ладонями. – Не смогу. Не переживу. Мне страшно от его планов.
– Никаких образов больше не будет.
– Я здесь все, на хрен, подожгу с ним вместе, если только сунется. Уж я в курсе, как это делается. Кстати, где он?
– Вик, не надо, – пораженно шепчет Арина. – Не вздумай, не связывайся с ним.
