Они оба хорошие, добрые люди, неужели так и не смогли прийти к пониманию за столько лет?
– Мама хотела, чтобы дядя Коля дал мне свою фамилию и усыновил, тогда мы стали бы одной большой семьей Кустовых. Следовательно, отцу пришлось бы написать от меня отказ. А он мало того что послал мать с ее требованием куда подальше, еще и приезжал ко мне при каждой возможности, забирал на выходные и к себе на каникулы. Исправно платил алименты, плюс щедро спонсировал всякие дополнительные занятия и поездки. Учась в школе, я объездил пол-Европы, тогда как Арина с Артёмом отдыхали максимум в Анапе.
В общем, дружной семьи Кустовых не вышло. Я ее разбавил.
– Твой папа молодец, это поведение достойно настоящего мужчины, – твердо произносит Вера, я киваю. – Чем займемся?
– Народ в кино на мультиках, так что дом в нашем распоряжении. Хотя, может, поедем куда-нибудь? В горы, например? Мы ж не телик прилетели сюда смотреть.
– Поедем, обязательно. Но сначала я заправлю кровать и приберусь.
Мы возвращаемся в выделенную нам комнату, я достаю из сумки свежую одежду, фотоаппарат для прогулки и замираю. Вера наклоняется над кроватью, расправляя простыню. В обтягивающих джинсах. Наклоняется. Спиной ко мне, ага. Дразнит. Так кровать не заправляют, попой кверху.
– Не пялься, – говорит мне, не поворачиваясь.
По голосу я точно знаю, что улыбается. Улыбаюсь в ответ, хоть она и не смотрит, ничего не могу с собой поделать.
Понятия не имею, слышится ли в голосе Веры приглашение, но будем считать, что да.
Либо сейчас, либо никогда. И я рискую. Подхожу и кладу ладонь на ее бедро, веду по плотной джинсовой ткани вверх, с силой сжимая и каждую секунду ожидая, что оттолкнет, скривится и убежит. Но вместо этого она замирает, а я помещаю ладонь между ее ног, надавливаю на чувствительную область, перебираю пальцами. Другой рукой веду по спине под майкой, заставляя прогнуться, считаю позвонки, добираясь до шеи, слегка надавливаю, стискивая.
– Тебе трогать можно, а тебя – нет? – спрашивает Вера.
– Именно.
Она чуть шире расставляет ноги, так, что вся моя ладонь помещается между ними. Вера уже сама прогибается, опускается на четвереньки на кровать, затем на локти, утыкается лбом в простыню.
Покорная."
"Я все еще сзади, глажу ее там, действую ладонью быстрее и сильнее. Вера очень тихо стонет, как будто ей нравятся эти скудные ласки. Кожа под футболкой такая нежная, гладкая, идеальная.
